Господь ждёт нашего выбора
Мартовский день 1988 года. Город ещё назывался Ленинградом. Мне 18 лет. В этот день я решил в первый раз исповедоваться. Подхожу к величественному Лейб-гвардии Спасо-Преображенскому собору, окружённому пушками. Эти пушки Император Николай Павлович отнял у побеждённых турок и поляков. В соборе этом я бывал и раньше. В первый раз с отцом, когда мне было лет шесть — не более. Тогда меня поразил синий купол и золотые звёзды на нём, свет, льющийся из-под купола, отсутствие народа. Шла вечерняя служба. Молодая женщина опустилась на колени. Я спрашиваю отца: « – А неужели молодые верят в Бога»? « – Верят». До сих пор удивляюсь, откуда возник в моём сознании этот вопрос, дома у нас никто атеистической пропаганды не вёл. Семья была, как сейчас принято говорить, невоцерковлённая, но любовь и уважение к Православию никто не скрывал. Помню, маленькими мы с братом рассматривали старинные репродукции икон в какой-то книге нашей большой библиотеки. По малолетству, образы на иконах казались нам забавными, непропорциональными. Мы стали их обсуждать и говорить, что они смешны. К нам подошла ныне покойная бабка Екатерина Ивановна. Мы и ей повторили наш детский лепет, что Бог некрасив. «Некрасив»? — переспросила она. «Ну, подождите». Ушла куда-то. Через некоторое время вернулась с каким-то чёрным материалом, в котором было что-то завернуто. Развернула этот материал. «Вот, наш Господь Иисус Христос», — сказала она, показывая нам что-то блестящее, переливающееся каким-то дивным светом. Я взглянул и обомлел, смех сам собой исчез с моих губ. На меня смотрел Лик такой дивной Красоты, такой Любви, такой Доброты, каких я до сей поры не видел никогда. Брат мой тоже замолчал и смотрел на Бога. Бабушка, видимо, поняла, что мы посрамлены и, завернув икону в чёрный сатин, торжествующе унесла её в свою комнату. Иконы свои она не выставляла, а держала в шкафу в этом чёрном сатине. Позже выяснилось, что это было благословение её отцу Ивану Михайловичу Харитонову от родителей в день венчания. Потом, много раз я смотрел на эту обычную с точки зрения иконописи икону в скромном серебряном окладе, но ни одна из других икон, самых почитаемых и известных, в дорогих ризах из золота и драгоценных камней, не произвела на меня такого впечатления, как та икона, увиденная в детстве.