Что русскому немцу здорово. Борис Якоби вывел Россию в лидеры электротехники

225 лет назад, 21 сентября 1801 года, в Потсдаме, в семье банкира короля Пруссии Фридриха Вильгельма III, родился человек, который позже перевернёт мир — мир электротехники. Звали его Мориц Герман фон Якоби.

Первый в мире электродвигатель с непосредственным вращением вала он сконструировал в 1834 году. На тот момент электротехника была всего лишь его хобби — Якоби получил образование архитектора и именно в этом качестве был востребован в Пруссии. Правда, там его «дилетантские потуги» не оценили. И тогда Якоби отправляет свою работу «О применении электромагнетизма для приведения в движение машин» в Парижскую академию наук. В декабре 1834 года её там публикуют. А спустя месяц Якоби получает приглашение из Петербургской академии наук.

Выбор Родины

Сам Якоби себя и своё творение оценивал так: «Изобретение всякого нового двигателя и даже хотя бы усовершенствование существующих может рассматриваться не просто как любительское открытие, а как событие мирового значения». И это действительно был прорыв. Сейчас электродвигатели с непосредственным вращением вала применяются везде — от электростанций и станков до электросамокатов и дронов. А другие попросту не нужны. Так какая страна станет настоящей родиной изобретения, которым пользуется весь мир, — Франция или Россия?

Российский престол тогда занимал император Николай I, который по специальности считался военным инженером и превыше всего ценил людей конкретного дела. Высшей похвалой в устах русского царя было лаконичное: «Дельно!» А вот как описывал себя и свой путь Якоби: «Я черпал из науки только то, что ведёт или обещает привести к практическим результатам. Я поставил себе задачу примирить науку и технику». Изобретатель, мыслящий дерзко, но практически, и русский «инженер на троне», что называется, нашли друг друга. Якоби выбрал Россию, куда переехал в 1835-м и где получил имя, с которым прочно вошёл в Большую историю, — Борис Семёнович. А наша страна стала родиной первого в мире электродвигателя.

И не только. Повнимательнее присмотревшись к изобретателю и оценив его идеи, Николай I даёт ему полный карт-бланш — повышает жалованье с 2,5 тысячи до 12 тысяч рублей в год и выдаёт на дальнейшие исследования немыслимую сумму в 50 тысяч рублей. Заметим: на любые исследования в области электротехники. Изобретатель не связан какими-то конкретными заказами — ему доверяют. И эта стратегия, которая многим может показаться странной, сработала на все сто. В течение ближайших 10 лет стараниями Якоби Россия стала мировым лидером по части электротехники и её практического применения в трёх важнейших областях — в промышленности, в оборонном деле и в сфере связи.

Три прорыва

Но Борис Якоби пришёл не на пустое место — его предшественник, электротехник Павел Шиллинг, очень скоро ставший его товарищем, достиг серьёзных успехов. Так, он ещё в 1812‑м продемонстрировал, что электрический разряд может подрывать мины, в том числе и подводные. Якоби в 1837‑м пошёл дальше и показал, что мина с электровзрывателем может стать грозным инструментом большой морской войны. В 1842‑м он продемонстрировал уже эффект целой системы, составившей минное поле. В 1847‑м новое оружие было передано Морскому министерству. Надо сказать, очень вовремя. Во время Крымской войны 1853–1856 годов были попытки атаковать столицу Российской империи с моря. Особенно опасной стала атака летом 1855 года, когда на Балтику была направлена огромная англо-французская эскадра. Но 9 июня на минах подорвались сразу три фрегата англичан и один французский корабль. Однако битому неймётся — 21 июня английский флагман Duke of Wellington выловил одну из мин и попытался исследовать «секретное оружие русских». Итог — взрыв убил и ранил несколько десятков человек. После этого все попытки приблизиться к Петербургу с моря как отрезало. И наше первенство в этом деле сохранялось ещё долго. В 1872‑м Якоби с оттенком заслуженной гордости отметит, что Россия по-прежнему лидер по части гальванических мин: «Прочие державы не достигли ещё тех вполне удовлетворительных результатов, которыми Россия пользуется уже 25 лет».

Тот же Шиллинг изобрёл один из первых в мире электрических телеграфов — в 1832 году постоянно действующая линия была проложена между Зимним дворцом и Министерством путей сообщения. Но его телеграф воспроизводил телеграф семафорный. Якоби совершил новый прорыв — в 1850 году он представляет буквопечатающий телеграф. Его судьба одновременно и славная, и печальная. Славная, потому что система моментально пошла в дело. В 1839 году первая линия электрического телеграфа Якоби соединила кабинет императора Николая I с кабинетом военного министра в здании Генерального штаба, а в 1842–1843 годах была проложена почти 30-километровая линия между Петербургом и Царским Селом.

Печальное же в этой истории то, что перспективное направление развития электрических телеграфов и вообще работы Якоби в области телеграфии были строжайше засекречены. Итог — утрата приоритета, о чём в 1851 году с горечью узнал сам Борис Семёнович во время своей поездки в Европу. Однако в области промышленности русский приоритет был безусловным. В 1836 году Якоби открыл, что если поместить в раствор, проводящий электрический ток, металлические пластины, заряженные на плюс и на минус, то с течением времени пластина «плюс» тает, а пластина «минус» растёт. Но растёт не просто так, а в точности повторяя исходную форму.

Так появился метод гальванопластики, который позволяет делать точнейшие металлические копии предметов и деталей любой сложности и любого рельефа, поскольку копирование идёт на уровне атомов. Это был прорыв такого уровня, что полвека спустя об изобретении Якоби говорили: «В истории науки и техники открытие гальванопластики должно быть приравнено по своему значению к открытию книгопечатания».

Во славу второго Отечества

«Культурно-историческое значение и развитие наций оцениваются по достоинству того вклада, который каждая из них вносит в общую сокровищницу человеческой мысли и деятельности, — писал Якоби незадолго до смерти. — Поэтому нижеподписавшийся обращается с чувством удовлетворённого сознания к своей тридцатисемилетней учёной деятельности, посвящённой всецело стране, которую привык считать вторым Отечеством, будучи связан с нею не только долгом подданства, но и личными чувствами гражданина. Нижеподписавшийся гордится этой деятельностью потому, что она, оказавшись плодотворной в общем интересе всего человечества, вместе с тем принесла непосредственную и существенную пользу России».