Поколение ЕГЭ: эксперты отмечают у выпускников школ клиповое мышление и неумение думать и рассуждать логически
Поколение ЕГЭ: эксперты отмечают у выпускников школ клиповое мышление и неумение думать и рассуждать логически
Единый государственный экзамен уже больше двух десятилетий остается главной головной болью выпускников, их родителей и педагогов. Одни видят в нём возможность для ребят из глубинки поступить в столичные вузы, другие — систему, которая уничтожает живое образование и оценивает не знания, а умение «натаскаться».
Корреспондент «Живой Кубани» поговорила с учителями и преподавателями вузов со всех уголков России. К сожалению, в нашей стране сложилась такая система, что педагоги, особенно школьные, боятся высказать свое мнение об ЕГЭ, поэтому попросили изменить их имена и фамилии.
Учителя: плюсы есть, но система требует реформ
Заслуженный работник образования, учитель высшей квалификационной категории Олеся Бондарь уверена: возврата к прошлому уже не будет.
«Система ЕГЭ, безусловно, нуждается в совершенствовании. Возможна ли его отмена? По-моему, нет, потому что нужно будет заменить его новым форматом экзамена. Возвращение же к прежней системе не представляется возможным. Однако плюсов у ЕГЭ гораздо больше, нежели минусов», — считает педагог.
По её словам, среди преимуществ — прозрачность требований, открытый банк заданий на сайте ФИПИ и возможность подавать документы сразу в несколько вузов дистанционно. Объективность оценки обеспечивается стандартизацией проверки и видеонаблюдением.
Но есть и серьёзные минусы: сильный стресс у учеников, натаскивание на тестовые задания, что ограничивает творческое мышление, и подмена ценностей.
Заслуженный учитель РФ Лидия Семёнова обращает внимание на организационные аспекты:
«Даже сама организация экзамена, когда дети идут в другую школу, рассаживаются в незнакомом классе и рядом с ними нет ни одного родного лица, — это стресс».
«Раньше мы учили детей думать, рассуждать, анализировать текст. Сейчас мы учим их заполнять бланки и укладываться в тайминг. Самые обидные провалы на экзамене происходят не от незнания, а от того, что ребёнок переволновался или неправильно понял формулировку. Моя ученица, которая писала гениальные сочинения, завалила тестовую часть из-за того, что перепутала «не» и «ни» в двух заданиях. Это не оценка знаний, это лотерея», - считает Светлана Петренко, учитель русского языка и литературы одной из школ Краснодара со стажем 25 лет.
«До введения ЕГЭ на экзамене по истории нужно было показать понимание процесса, связать события, объяснить причины. Сейчас — просто выбрать дату или имя. Дети не понимают, почему произошла война, зато отлично помнят, в каком году она началась. А главное — огромный пласт гуманитарного образования просто выпал. Те, кто не сдаёт историю, вообще перестают её учить. Они не знают ключевых событий, не помнят имён, у них нет картины мира. Вырастает поколение с клиповым мышлением, которое не умеет анализировать», - возмущается Оксана Дорофеева, учитель истории в гимназии Санкт-Петербурга.
«Устная часть ЕГЭ по иностранному языку — это чистая формальность. Там нет живого диалога, нет общения. Ребёнок просто говорит монолог по шаблону. Они боятся отойти от заученных фраз, потому что за импровизацию могут снизить балл. В итоге к нам в языковые вузы приходят дети с высокими баллами, которые не могут поддержать беседу на простейшие темы. Они «натасканы», но не говорят», - считает Марина Сотникова, учитель английского языка из Мари Эл.
Взгляд из вуза: первокурсники не умеют учиться
Преподаватели высшей школы всё чаще бьют тревогу: высокие баллы ЕГЭ перестали быть синонимом глубоких знаний. Первокурсники приходят с отличными результатами, но зачастую не умеют логически мыслить, выстраивать причинно-следственные связи и применять знания в нестандартных ситуациях. Особенно остро это проявляется на гуманитарных направлениях, где важно рассуждать, а не заучивать формулировки.
Университеты вынуждены тратить первый семестр на то, чтобы переучить вчерашних школьников — научить их работать с источниками, анализировать информацию и формулировать собственную позицию. Многие преподаватели отмечают: тестовая система оценивания не даёт объективной картины, а лишь фиксирует способность ученика угадывать правильные ответы или действовать по шаблону. В итоге вузы получают абитуриентов с высокими баллами, но низкой учебной мотивацией и отсутствием навыков самостоятельной работы.
«Мы видим печальную картину. Ребята с высокими баллами ЕГЭ по математике не умеют решать задачи, где нужно применить знания в новой ситуации. Они привыкли к шаблону: дано — решение — ответ. А в вузе нужно думать, анализировать, комбинировать. Уровень подготовки за последние десять лет упал катастрофически. Они приходят с огромными баллами, но с пустой головой», - пояснила Елена Морозова, доцент кафедры экономики одного из столичных вузов.
Преподаватели вузов: уровень знаний падает
Проректор одного из вузов Екатеринбурга Александр Заволоцкий констатирует тревожную тенденцию:
«ЕГЭ ориентирует на односложные задачи, как правило, в одно действие, а не на знания. Нас же интересует студент, который умеет прослеживать логические цепочки и имеет за плечами солидную базу решения сложных задач. За последние годы — мы отмечаем это по результатам входного контроля — уровень знаний абитуриентов значительно упал».
Ректор одного из московских университетов Владимир Артюхов добавляет:
«Я так и не понял, что именно оценивает Единый государственный экзамен. Любой нормальный экзамен — это проверка способности ученика мыслить логически, выстраивать доказательства и рассуждать. ЕГЭ же, по сути, сводится к одному: дал ученик правильный ответ или нет. А как он к этому ответу пришёл — неважно.
Всё это неизбежно ведёт к падению качества образования. Учителя уже не учат детей думать, их задача — натаскать на тесты. Главным стало не понимание предмета, а умение выбрать нужную галочку. А когда это стало нормой, тут же появились и те, кто готов помогать за деньги. За немалые, кстати, суммы. И это, пожалуй, самое страшное — система сама породила спрос на таких «специалистов».
«ЕГЭ - реальный выход для «бюджетной» во всех смыслах системы образования, весьма экономно и время- и ресурсо- сберегаемо. Не требуется учителей-экспертов для выпускных экзаменов, не нужно оплачивать работу профессоров в приемную комиссию. При этом страдает качество подготовки, поскольку все ресурсы бросаются на обязательные предметы для получения баллов в рейтинг школы. В итоге получается не выпускник, а пень, которому все эти интегралы и спряжения с Евгением Онегиным в жизни никогда не пригодятся, потому как он по призванию сантехник. Или стендап-комик. К тому же, креативность, патриотизм, гражданственность, духовность и нравственность ЕГЭ проверить никак не может. В чем и как замерять патриотизм? В баллах? Однако если сейчас попытаться сломать эту систему, то будет еще хуже, так как сами учителя и руководство школ мыслят в категориях ЕГЭ. Реформа добьет образование», - считает доцент кафедры истории и естествознания дальневосточного вуза Александр Добрянский.
Клиповое мышление и провалы в культуре
Депутат Госдумы, вице-президент Российской академии образования Олег Смолин выделяет ещё один важный минус:
«ЕГЭ разрушает общую систему среднего образования. Цена — материальная (репетиторы) и жизненная (место в хорошем вузе) — слишком высока, ребята в старших классах перестают изучать другие предметы. Они изучают только то, что собираются сдавать в форме ЕГЭ. Поэтому происходит падение общего уровня культуры. Молодые ребята порой не знают сторонников и противников России в Первой и Второй мировых войнах».
По его словам, ЕГЭ по гуманитарным предметам формирует не системное, а клиповое мышление. Задания нацелены на проверку мелких фактов, а не на понимание общих процессов.
Однако Смолин выделяет и плюсы системы.
«Первое: значительно больше, чем до введения ЕГЭ, ребят из регионов поступают в московские и питерские вузы. Правда, из столицы они в свои регионы не возвращаются. И мои коллеги из Сибири говорят о проблемах с восполнением научного потенциала в этих регионах.
Второй плюс — значительное сокращение коррупции на уровне высших учебных заведений. Правда, специалисты МВД, когда ввели ЕГЭ, говорили, что коррупция выросла в полтора раза. Но, по моим оценкам, сейчас она сильно сократилась. Цена этого вопроса — в том, что выпускник школы по определению ставится в положение подозреваемого во время ЕГЭ. И 90% ребят в крупных городах и почти 100% в Москве и Питере готовятся к ЕГЭ с репетиторами».
Есть ли выход?
Смолин предлагает вернуть ЕГЭ в добровольный режим, дать выпускникам право выбора между экзаменом в формате ЕГЭ и классическим экзаменом. Эксперт по обществознанию Елена Аль-Факих соглашается:
«Фокус экзамена смещается на вторую часть, где выпускник должен демонстрировать гибкость мышления. Ключевыми становятся умения выявлять причинно-следственные связи, формулировать и отстаивать свою точку зрения. Подход «натаскать на тесты» окончательно уходит в прошлоe».
Однако системная проблема остаётся. Как отмечает Аль-Факих, растёт разрыв между школьной программой и требованиями ЕГЭ. Учебники зачастую не дают необходимых навыков, и без репетиторов большинству выпускников не обойтись.
А председатель профсоюза «Учитель» Дмитрий Казаков резюмирует:
«Любые изменения в экзамене должны обсуждаться с профессиональным сообществом, а не спускаться сверху».
Евгения Троскина