Ни одно государство не выдерживало подобных испытаний, признавал ЧерчилльВступление в командование русскими войсками императора Николая II стало переломным моментом в ходе Первой мировой. Это произошло 23 августа (5 сентября) 1915 года. Чтобы понять, что послужило причиной такого решения, вспомним обстановку на фронте.Вступление в командование русскими войсками императора Николая II стало переломным моментом в ходе Первой мировой. Это произошло 23 августа (5 сентября) 1915 года. Чтобы понять, что послужило причиной такого решения, вспомним обстановку на фронте.Из-за стратегических ошибок, допущенных правительством и Ставкой, наши войска к началу 1915-го оказались в трудном положении: без тяжелой артиллерии, нужного количества винтовок и боеприпасов. Однако в штабе Ставки Верховного главнокомандующего – великого князя Николая Николаевича продолжали планировать наступательные операции: через Восточную Пруссию на Берлин. О позиционной войне тогда ни в Петрограде, ни в Берлине, ни в Вене слышать не хотели. В этом была определенная логика, поскольку в Ставке знали, что нехватка снарядов в значительной степени поразила и противника. По оценке историка В. Шамбарова, «в этот момент ситуация с боеприпасами у немцев и австрийцев была еще хуже. У русских кризис только начинался, а у противника достиг максимума».Но немцы сумели быстрее нас мобилизоваться, выровнять ситуацию и уже к весне 1915 года сосредоточили на Восточном фронте (где было решено нанести основной удар) значительные силы. В результате весной разразилась катастрофа русской армии, которая получила название Горлицкий прорыв.Великое отступлениеНа четвертый день наступления немцам и мадьярам удалось взломать нашу оборону на участке 3-й армии генерала Р. Радко-Дмитриева. Это повлекло за собой выход врага на оперативный простор, что вызвало в тылу панику, которая по принципу домино накрыла руководство Юго-Западного фронта и Ставки. Оттуда раздались призывы к укреплению Киева, что усугубляло ситуацию, грозя обрушить весь фронт от Балтики до Черного моря. Люди теряли веру в командование, в свои силы и катились назад. Павел Рыженко. «Прощание с конвоем»В такой обстановке принял на себя Верховное командование император. Была еще одна причина, деликатная. О ней – в письме государя императрице: «Бедный Н. плакал в моем кабинете и даже спросил, не хочу ли я заменить его более способным человеком». Речь о действующем главковерхе – дяде царя Николае Николаевиче.Время для вступления в командование отступавшей армией венценосцем было выбрано крайне неудачное. Вот как оценивал ситуацию военный историк А. Керсновский: «Это был единственно верный выход из создавшейся критической обстановки... Верховный главнокомандующий и его сотрудники не справлялись больше с положением – их надлежало срочно заменить. А за отсутствием полководца заменить Верховного мог только государь». И далее: «История часто видела монархов, становящихся во главе победоносных армий для легких лавров завершения победы. Но она еще ни разу не встречала венценосца, берущего на себя крест возглавить армию, казалось, безнадежно разбитую, знающую заранее, что здесь его могут венчать не лавры, а только терния».Катастрофа отменяетсяПервый приказ гласил: «Сего числа я принял на Себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий. С твердой верою в милость Божию и с непоколебимой уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца и не посрамим земли Русской. Николай». Коротко и ясно.Государь отнюдь не мнил себя полководцем. Однако он был в достаточной степени подготовленным офицером. В день своего 18-летия, как и положено, принес воинскую присягу и с тех пор считал себя находящимся на бессрочной службе России. Что касается военного образования – прослушал полный курс. Кроме теоретических знаний, цесаревич Николай провел два летних сбора в рядах лейб-гвардии Преображенского полка, получив чин поручика. По окончании обучения был назначен отцом командиром батальона Преображенского полка с присвоением звания полковника, которым дорожил и сохранил за собой, став Главковерхом. Многие сослуживцы отзывались о нем как об образцовом офицере.Однако «истинная роль императора заключалась не в руководстве военными операциями, а в его способности найти новых руководителей… Он был призван успокоить своих солдат, офицеров и генералов, показать им, что в критическую минуту их Царь вместе с ними, а значит, они победят», писал историк П. Мультатулли. И с этой задачей государь справился. Отступавшая, потерявшая веру в себя, практически оставшаяся без артиллерии, понесшая большие людские потери армия смогла не просто остановиться и перейти к обороне, но и в кратчайшие сроки возродиться.Через своего НШ генерала М. Алексеева Николай повелел командирам частей не останавливаться ни перед какими мерами для водворения строгой дисциплины, ни перед суровыми наказаниями в отношении самовольщиков и мародеров. Это отрезвляюще подействовало на солдатские массы.Царь лично участвовал в разработке планов кампаний и планировании операций. Его присутствие на совещаниях было зримо, действовало на всех успокаивающе, внося атмосферу деловитости. Новыми в Ставке стали поездки Главковерха на передовую, где царь получил возможность лично на месте убедиться в положении дел, побеседовать с окопниками. Не раз бывал и в госпиталях, где запросто общался с ранеными защитниками Родины.Это можно считать мистикой, но со дня вступления государя в новую должность ни пяди русской земли не было отдано врагу. Именно в его бытность Главковерхом одержана крупнейшая победа Первой мировой, получившая название Брусиловский прорыв. Благодаря Николаю новый командующий Юго-Западным фронтом талантливый генерал А. Брусилов имел поддержку и все необходимое для наступления, что было невозможно при прежнем командовании. Об этом откровенно написал в своих мемуарах сам прославленный полководец.В завершение слова У. Черчилля: «Стрелкой компаса был Он: воевать или не воевать? Наступать или не наступать... Вот поле сражения Николая II. Почему не воздать ему за это честь? Ни одно государство, ни одна нация не выдерживали доселе подобных испытаний в таком масштабе, сохраняя при этом свое строение... В марте (1917) Царь был на престоле, Российская империя и русская армия держались, фронт был обеспечен и победа бесспорна. К тому моменту Он выиграл войну для России».Роман Илющенко,подполковник
