Технополис в Москве создает будущее
Москва создает культуру предпринимательства, несмотря ни на что, пишет американское издание «Forbes».
Когда-то автомобильный завод «Москвич» в промышленной зоне «Южный порт» в центре Москвы был заполнен черными лимузинами без особых примет. На таких машинах ездят Большие Люди. Они мчались по главным улицам, привлекая внимание зевак. На данный момент это здание переполнено инновациями, точнее, стремится к этому, с учетом экономического и политического кризиса в отношениях между Россией и индустриальным миром. Этот процесс начался еще при бывшем мэре Москвы Юрии Лужкове, но набрал ускорение при нынешнем московском руководстве. Автомобильный завод «Москвич» стал Технополисом, где, если верить рекламным слоганам на внешней стене, «производят будущее» (рекламный слоган полностью звучит так: «Здесь производят будущее»).
Огромная территория на заводе «Москвич» в корпусах № 5 и № 24 переоборудована под 330 тысяч квадратных метров индустриального пространства, 7 тысяч квадратных метров чистых комнат и еще 35 тысяч квадратных метров административных помещений. Условия аренды индивидуальны, цены невысоки, сроки — длинные, вплоть до 25 лет в отдельных случаях. Корпоративный налог здесь составляет 15,5% (вместо обычных 20%), налог на собственность — 0%. Что еще более важно, арендаторы имеют свободный доступ к местной электросистеме мощностью 60 мегаватт.
С момента основания Технополиса в 2009 году 32 компании подписали контракты на аренду помещений. Примерно половина из них — совместные предприятия. Некоторые входят в структуру «Роснано» (холдинг под председательством «господина приватизация» Анатолия Чубайса): ХК «Композит» (снимает около 20 тысяч кв. метров) и «Крокус Наноэлектроника» (14 тысяч кв. метров) являются главными резидентами, присутствие которых обеспечивает коммерческую рентабельность Технополиса. Другие, такие как «Mapper», «Неофотоникс» и «Профотек», представляют собой российские «загрузочные стартапы».
Но не все компании там российские, хотя кризис заморозил (возможно, временно) планы по превращению Технополиса в региональный производственный инновационный центр: Dow Chemical вышла из 65-миллионного совместного угольного предприятия, когда были введены санкции. Но не все предприятия пострадали. Schneider Electric пришла в декабре и начала готовить себе площадку в Технополисе, АВВ подписала контракт в июне. В прошлом году приезжал премьер-министр Китая.
Частно-общественное партнерство
Технополис — проект правительства Москвы. Земля принадлежит департаменту городской собственности. Управляющая компания Технополиса принадлежит департаменту науки, промышленной политики и предпринимательства правительства Москвы. Это не самые обычные работодатели.
«Я никогда не думала, что буду работать на правительство Москвы», — сказала мне Анна Горбатова, когда мы были на экскурсии в Технополисе в прошлом месяце и старались вписываться в повороты на машине для гольфа, которую пришлось взять, чтобы объехать этот гигантский комплекс. На высоких каблуках и в стильной юбке эта невысокая бизнесвумен выглядит точно так, как должен выглядеть банкир-инвестор, которым она когда-то была в легендарном «Ренессанс Капитал». В 2012 году она присоединилась к Технополису. «Я увидела комплекс, изучила проект и подумала "Ух, ты!" Мы придумали название Технополис и слоган, который вы видите повсюду: "Здесь производится будущее"».
Бывший мэр Москвы Лужков открыл комплекс в качестве инновационного центра, но на создание производственной базы потребовалось время. «Когда мы осматривали комплекс четыре года назад, — продолжает она, — здесь были в основном склады. Мы обнаружили здание без отопления, вокруг которого слонялись собаки. То, что вы видите сегодня, это большой шаг в реализации главного плана, который должен быть выполнен к концу следующего года». План включает открытие отеля — желательно в партнерстве, так как в этой части города нет гостиниц. Хотя здесь достаточно бесплатных автостоянок, интенсивное дорожное движение делает поездку на автомобиле по Москве задачей не из легких.
Одним из первых арендаторов – «якорей» был упомянутый выше ХК «Композит», производитель углеродного волокна. Предприятием руководит Леонид Меламед, один из первых «предпринимателей» России, чья карьера началась в 1989 году с падением коммунизма. Прочное и легкое углеродное волокно — необходимый материал для самолетов, автомобилей, судов, теннисных ракеток и многого другого. Давний соратник Чубайса в «Роснано» и в других предприятиях, Меламед предположил, что его компания может стать региональным производственным центром, и одним из первых присоединился к Технополису. Два партнера, холдинг-компания «Композит» и «Роснано», вложили около миллиона долларов в этот проект, и Меламед перенес бизнес в этот комплекс через четыре месяца, когда ознакомился с ним.
Затем его планы были нарушены санкциями. Сейчас он ожидает, что в январе 2016 года санкции снимут. Он утверждает, что его продукции принадлежит 100% рынка в России, но признает, что рынок этот относительно невелик, особенно при сравнении с международным потенциалом. Поэтому он сосредоточился на маленьких компаниях в Европе и Азии. «Пока никто не отказывался покупать у нас хороший товар», — хвастается он.
(После посещения Технополиса и подготовки этой статьи я прочитала в The Мoscow Times от 7 июля, что московский суд поместил Меламеда под домашний арест по подозрению в растрате примерно четырех миллиардов долларов вместе с двумя сотрудниками из компании, которая была предшественником ХК «Композит» в качестве партнера «Роснано» в 2007–2009 годах. «Роснано» заявило, что во время предполагаемой растраты Меламед у них не работал. The Moscow Times считает, что это и другие расследования против «Роснано» стали попыткой свалить основателя и главу этой компании Анатолия Чубайса. – Прим. ред.).
Другие арендаторы Технополиса — поскромнее. Евгений Хата, основатель и руководитель издательской компании Т8, много лет учился в США и Великобритании и работал в таких западных компаниях, как Salmon в Силиконовой долине, пока то, что он называет «уродливым лицом капитализма», не заставило его вернуться в Россию. Он работал в московском отделении BCG и в местной инвестиционной компании, базировавшейся в Киеве, которая пошла ко дну после войны в соседней Грузии, положившей конец региональным инвестициям.
Свое выходное пособие Евгений Хата вложил в создание предприятия цифровой печати. Ему пришлось трижды заново поднимать свой стартап, пока он наконец не встал на ноги в 2011 году. «Первый разработчик программ забрал программное обеспечение и ушел — я был выпотрошен. Потом я нанял других программистов, но они ушли в Яндекс. Тогда мне пришлось начинать еще раз». Вместе с партнером, который написал программы, они утверждают, что основали издательское предприятие, которое должно стать российским Ingram.
Российский Ingram?
Он владеет одной из четырех используемых сегодня в мире германских машин для цифровой печати Kolbus. Такая машина в состоянии напечатать целую книгу за день. «Мы сломали издательскую модель, — утверждает он. — Сначала мы продаем метаданные, потом саму книгу. И мы можем делать печать под заказ и даже переоформлять отдельный экземпляр по желанию заказчика». Печатью в Москве занимаются 16 человек, работающие в две смены, и еще 30 заняты распространением. Компания – разработчик программного обеспечения и серверы компании — в Санкт-Петербурге.
Хата говорит, что в этом году продажи составили миллиард рублей (примерно 17 559 420 долларов). Компания намерена выйти на рынок образовательных программ и материалов. «Мы видим в этой попытке важный шаг в создании в России системы просвещения, соответствующей требованиям XXI века», — сказал он.
Евгений Хата верит, что российский рынок печатных книг просуществует еще не менее пяти лет, потому что «русские любят читать и тратят на книги больше денег, чем на одежду». В прошлом году в России на 540 миллионов книг было истрачено более двух миллиардов долларов. 99% рынка по-прежнему составляют печатные книги, говорит Хата, но его компания производит также электронные книги и аудиокниги. И выпускает он книги не только на русском языке. «Снижение курса рубля дало нам преимущество для поставок продукции в Европу», — рассказал он.
По поводу преимущества размещения производства в Технополисе у Хаты есть некоторые претензии. «Мы не получили всей обещанной поддержки, — пожаловался он, — и банки дают ссуды по принципу "кредит на владение", но это значит не то, что вы думаете на Западе. Это значит, что ОНИ могут фактически ВЛАДЕТЬ вами. У нас хорошая 15-летняя аренда, но тут ужасная команда. Серьезные профессионалы, как в банке „Ренессанс“, не пойдут работать на правительство».
Владимир Крупник, вице-президент по деловому развитию компании по производству полупроводников «Крокус Наноэлектроника», еще одного «якоря» Технополиса, родился на Украине, но в 1991 году переехал с семьей в США. Он вернулся в Россию три года назад вместе с американской Crocus Technology и инвестициями от партнера «Роснано» и выбрал Технополис из-за обещанных преимуществ в виде местоположения, инфраструктуры и профессиональных кадров. «Прежде, чем выбрать Технополис, мы осмотрели весь регион, — сказал он мне. — Мы подумывали о Калининграде, но там нет рабочей силы. К тому же здесь есть все необходимое — электричество, вода, канализация. Качество электроснабжения — не на высшем уровне, но лучшее в регионе».
Но в состоянии ли первичный импульс и энтузиазм победить санкции и мировое мнение? Или Россия по-прежнему останется «немножко не в моде»?
Падение курса рубля имело позитивные побочные эффекты. «Мы чувствуем давление из-за обменных курсов, — говорит Горбатова. — Но это заставляет людей работать эффективнее, удерживаться в рамках бюджетов».
Хата скептически относится к тому периоду, который многие считают безмятежными временами дорогой нефти и больших трат в России. «Сто долларов за баррель — это худшее, что может быть для России, — утверждает он. — Нет ни роста, ни инноваций. Если у вас нет ресурсов, вы обязаны думать, проявлять творчество, иначе вы проиграете».
Крупник, семья которого осталась в США, говорит, что ему так нравится. «Я езжу туда на две недели, это нормально. Здесь нужно прыгнуть выше головы, чтобы усилия принесли свои плоды, и это делает работу очень интересной. Но Россия следует в правильном направлении. Моисей 40 лет водил народ по пустыне, чтобы изменить ментальность. Здесь прошло чуть больше 20 лет (после падения коммунизма), на это требуется смена поколений, и я надеюсь, что мы проделали полпути».