О первом путешествии по Персии и службе в русском посольстве в Тегеране Пётр Иванович рассказал в воспоминаниях, которые, к сожалению, не были изданы отдельной книгой. Написанные в форме писем к неизвестному адресату, они разбросаны по нескольким российским газетам и журналам того времени: “Санкт-Петербургские ведомости”, “Русь”, “Русский инвалид” и другим. В них личные впечатления второго секретаря русского посольства перемежаются со сведениями, полученными им из разговоров со сведущими местными жителями из различных слоёв персидского общества. К примеру многое Пашино заимствовал из своих бесед с младшим мирзой (писцом) русского посольства в Тегеране, Абдул-Вегабом, “проехавшим все степи до Бухары”. В столицу Персии молодой дипломат отправился из Эривана вместе с курьером, вёзшим в Тавризское генеральное консульство деньги. Ехали на лошадях по дорогам, не вполне безопасным – можно было подвергнуться нападению разбойников. К счастью для путешественников, всё закончилось мирно. Подъезжая к персидской границе, путники встретили множество людей, направлявшихся в Россию на заработки – своего рода “гастарбайтеры” XIXвека. “Это всё были персияне из Тавриза, Маранда, Ардебиля и даже из Урмии, которые ежегодно совершают подобное путешествие в Эривань, Тифлис, Кутаис и другие закавказские города для заработков, – пишет Пётр Иванович. - Должно быть не совсем выгодно в Персии положение работников, каменщиков,столяров и проч., когда они маршируют за тысячу верст, чтобы заработать по одному рублю в сутки. Костюм их заключался в одной длинной рубахе, иногда совершенно разорванной, как решето, и в войлочной, наподобие горшка, шапке, которая вплотную обтягивала их полувыбритую голову. За спиной ни котомки, ни пилы, ни топора, - признак недомовитости и крайней нищеты; в руке длинный посох вроде поповской трости”. Поразил путешественника своим разнообразием базар в Тавризе - главном городе персидской провинции Южный Азербайджан. С огромным интересом прогулялся Пашино по торговым рядам, впервые увиденного им восточного базара, наблюдая повадки торговцев и покупателей, с любопытством осматривая разнообразные великолепные изделия: оружие, ситцевые и коленкоровые ткани, посуду, зеркала, глиняную и хрустальную посуду, краски, пряности, ковры, сушеные фрукты, орехи и сладости. Были товары и из России, однако, в своих записках Пашино сетует на то, что у русских купцов нет еще той “сноровки и приспособления” к вкусам персов, как у англичан, которые рисунки для ситца и фарфора - товаров, предназначенныхдля сбыта в Персии, - заказывают персидским художникам. Надо сказать, Пётр на протяжении всей своей жизни выступал сторонником русской экономической экспансии на Востоке. Персидские города - Тавриз, Казвин, Тегеран - предстают в записках Пашино, словно сошедшие со страниц “1001 ночи” – окружённые роскошными садами, с зубчатыми крепостными стенами, шумными базарами, узкими прохладными улочками. В Тегеране, в июне 1862 года, произошла встреча русского дипломата с выдающимся путешественником Арминием Вамбери, который из Тегерана намеревался отправиться в путешествие по ханствам Средней Азии. Арминий Вамбери в костюме дервиша, фотопортрет неизвестного мастера, 1860 г. Пётр сразу обратил внимание на нового человека, появившегося в Тегеране и остановившегося в турецком посольстве. Получив сведения о незнакомце как о человеке “весьма многосторонне образованном, претендующем даже на знание русского языка”, молодой русский дипломат решил с ним познакомиться. Интерес, как выяснилось, был взаимным – Вамбери также заинтересовался русским, который был знаком с “бытом и языком восточных татарских народов”. Они были похожи, эти два молодых человека. Обоими владела страсть к путешествиям, и тот и другой были увлечены Востоком и владели многими языками. Встреча произошла на обеде в английском посольстве. В своих записках Пашино пишет: “За обедом разговор вёлся по-турецки, потому что английский посланник г. Алисон великолепно владеет этим языком и, кроме турецкой миссии, гостей не было”. Беседа шла в основном о языках. Вамбери интересовался тюркскими диалектами, а также бытом и социальным положением волжских татар. Из Тегерана венгерский учёный отправился, как и задумал, в путешествие по Средней Азии. В облике странствующего дервиша по имени Решид Эффенди он посетил Хиву, Бухару и Самарканд, постоянно находясь на грани разоблачения. Пашино, рассказавший о встрече с Вамбери в “Санкт-Петербургских ведомостях”, очевидно взял на вооружение этот способ путешествия “под прикрытием”. Полтора года прослужил в Тегеране Пётр Иванович. Казалось бы, быстрая дипломатическая карьера ему обеспечена: знание языков (в университете он в совершенстве изучил персидский и индустани), острая наблюдательность, умение в живой, увлекательной форме излагать на бумаге свои мысли, отличное знание истории и географии должны были послужить хорошим трамплином. Однако среда в которую попал молодой дипломат, - честный, с прямым характером и демократическими взглядами, - не приняла его, и пребывание в посольстве стало для Пашино нестерпимым. “Служить бы рад, прислуживаться тошно” – девиз грибоедовского героя был близок и Петру. Льстить и заискивать он не умел и не хотел и вскоре стал в посольстве “белой вороной”. “Судьба меня втолкнула в неподходящую сферу людей, у которых прежде всего в виду интрига, копанье ямы друг другу” - писал Пашино в записках “Из воспоминаний секретаря посольства (О тегеранской жизни)”, опубликованных в двух номерах журнала “Колосья” за 1887 год. В сентябре 1862 года Пётр берёт отпуск и возвращается в Петербург, объехав перед этим всю северную Персию. Начались тяжёлые дни безденежья. Обратно в Лесной институт устроится не удалось, жалованье в МИДе было мизерное, сбережения, большая часть которых была потрачена на путешествие, подходили к концу. И тут, внезапно, его назначают первым секретарём всё в то же посольство в Тегеране. Пётр стал готовиться к отъезду, но неожиданно получает письмо от своего начальника Ф. Р. Остен-Сакена, в котором тот уведомляет, что поездка отложена. Что же произошло? Среди газет, получаемых Пашино, оказались два экземпляра нелегального листка “Земля и Воля”. Сейчас трудно сказать, были ли они кем-то подкинуты или нет, но Пётр один экземпляр показал своему приятелю и сослуживцу по министерству персу Якубу, которого считал человеком порядочным. Однако тот донёс в жандармское управление. К Пашино пришли с обыском, но ничего противозаконного не обнаружили. Тем не менее, назначение в Персию было отменено, - “ложки нашлись, а осадочек остался” - и Пётр остаётся в Петербурге, по-прежнему считаясь прикомандированным к Министерству иностранных дел. В это же время начинается обширная литературная деятельность Пашино. В российской прессе появляются собранные им за время службы в Персии материалы исторического, этнографического и географического характера. Написанные ярким, живым языком: “Письма о Персии” в газетах “Русь” и “Русский инвалид”; “За Эриванью” и “Встреча с Вамбери в Персии” в “С.-Петербургских ведомостях” – они вызвали живейший интерес у читателей. Так бы, вероятно, всё и продолжалось, если бы не произошли события, ставшие причиной нового дипломатического назначения Петра Ивановича. В июне 1865 года русскими войсками был взят Ташкент, и к Российской империи присоединяются новые земли, на которых создаётся Туркестанская область. Появилась необходимость освоения новых территорий, для чего, в первую очередь, нужны были специалисты: управленцы, знающие Восток, и переводчики. В конце 1865 года первый губернатор Туркестанской области, генерал Черняев, был вызван в Петербург “для окончательного разъяснения всех вопросов, относящихся до Туркестанской области и наших сношений с среднеазиатскими соседями”, а на его место назначается генерал-майор Д. И. Романовский. Военный министр Милютин представил по этому поводу доклад императору Александру II, в котором, в частности, писал: “Вашему Императорскому Величеству благоугодно было Высочайше повелеть военного губернатора Туркестанской области вызвать немедленно в Петербург. Но как, на время отсутствия генерал-майора Черняева, управление областью должно быть возложено на другое лицо, опытность и способности которого могли бы служить правительству ручательством в успешном ведении дел, то я полагал бы необходимым командировать в распоряжение командующего войсками Оренбургского военного округа, согласно последовавшему уже на то предварительному соизволению Вашего Императорского Величества, состоящего при мне генерального штаба ген.-м. Романовского, который сопровождая в минувшем году ген.-адъют. Крыжановского во время осмотра им Туркестанской области, достаточно ознакомился с положением наших там дел; причем разрешить командующему войсками Оренбургского военного округа, если признает нужным, отправить ген.-м. Романовского в Ташкент для исполнения должности военного губернатора Туркестанской области, за отъездом ген.-майора Черняева. Вместе с тем, принимая в соображение, что в Туркестанской области чувствуется ощутительный недостаток в лицах, знающих Восток, что особенно заметно ныне, при необходимости ближе ознакомиться с туземцами, их историческою жизнью и гражданским устройством, в помощь ген.-м. Романовскому признается необходимым придать для собрания необходимых сведений лицо, специально изучившее Восток и восточные языки. Для сего может быть назначен драгоман (переводчик, В. Ф.) Азиатского департамента министерства Иностранных Дел коллежский асессор (соответствует военному чину майор, В. Ф.) Пашино, на что вице-канцлер изъявил уже свое согласие”. По всей видимости, в этом назначении большую роль сыграл начальник Азиатского департамента МИД Николай Петрович Стремоухов, который, кроме всего прочего, озаботил Петра Ивановича, неким тайным поручением. Но об этом мы расскажем чуть ниже. В начале февраля 1866 года драгоман Пашино отправляется к новому месту службы, в Ташкент. Владимир Фетисов. Продолжение следует. На заставке: гравюра А. Даугеля “Виды и типы Персии. Мусульмане на пилигримстве к гробнице Али”. Журнал “Всемирная иллюстрация” № 248, 1874 г.
