Орешкин: инфраструктурная ипотека как фактор роста

– Максим Станиславович, спасибо большое, что нашли время ответить на наши вопросы. Я знаю, что вы к нам пришли с круглого стола, который только что закончился. Там вы обсуждали инфраструктурную ипотеку. Что это такое и чем она отличается от ипотеки, к которой привыкли большинство россиян?

– Действительно, когда мы смотрим на целевой сценарий развития экономики нашей страны, который предполагает рост ВВП в 3-3,5% уже через несколько лет, мы понимаем, что та инфраструктура, которая сейчас есть в Российской Федерации, ее недостаточно. Развитие с более высокими темпами означает, что и инфраструктура должна развиваться более активно: она должна стать как частью этого роста, так и фактором, обеспечивающим этот рост. Поэтому вопрос о том, как профинансировать рост инфраструктуры темпами, опережающими текущие уровни, он очень важен и здесь – и президент говорил об этом в Санкт-Петербурге, когда выступал на экономическом форуме: речь идет об активном привлечении частных инвестиций, создание возможности приобретения инфраструктуры, не оплачивая ее одномоментно на стартовом этапе, а поэтапно, как это делается при покупке квартиры в ипотеку, оплачивая ее поэтапно. По сути, платежи, которые в дальнейшем можно вносить, они могут финансироваться за счет тех эффектов, которые приносит развитие инфраструктуры. Создается новый проект, вокруг него образовываются новые производства, повышается уровень жизни людей, и соответственно государство собирает больше налогов и в дальнейшем может финансировать те или иные проекты.

– Также здесь представлены и китайские компании. Китай был партнером форума "Иннопром" в прошлом году. Недавно Си Цзиньпин приезжал с официальным визитом в Россию. На ваш взгляд, цель в 200 млрд долларов по объему товарооборота между Россией и Китаем к 2020 году – насколько она достижима? Не кажется ли эта цифра завышенной?

– Здесь много факторов. Например, мы видим, что в этом году благодаря и восстановлению на рынках нефти и газа, и благодаря восстановлению темпов роста российской экономики, и благодаря тому, что продолжается рост китайской экономики, у нас товарооборот между нашими странами растет порядка 30–40%, в зависимости от разных групп. То есть, если этот темп сохранять – даже можно иметь темп чуть меньше, – мы будем постепенно выходить на те цели, которые заявлены лидерами. Что нужно делать? Нужно, конечно, уменьшать барьеры, упрощать движение товаров и услуг между нашими экономиками.

– А дорожная карта уже есть, как к этой цели идти?

– Это то, о чем президент Путин говорил, выступая недавно на форуме "Один пояс – один путь", проходившем в Пекине. Это снятие барьеров между двумя экономиками по принципу TFA (Trade Facilitation Agreement, глобальное соглашение об упрощении торговли). На основе ВТО есть специальный документ, который описывает снятие барьеров, и области, в которых нужно снимать барьеры. Мы здесь с китайской стороной решили пойти глубже того формата, который принят на международном уровне: на двустороннем уровне будем максимально упрощать движение товаров и услуг. Если российская компания захочет что-то поставить на китайский рынок – это будет сделать проще. Вот над этим мы сейчас работаем.

– Укрепление валюты к концу года – будет ли оно являться важным фактором для компаний при принятии решений об инвестиций в Россию или Китай?

– Что касается прогнозов, в том числе динамики валютных курсов, то здесь изменения полностью соответствуют тому прогнозу, который мы делали в апреле. Если помните, тогда доллар торговался на уровне 56–57 рублей, евро был на уровне 59 рублей. Мы говорили о том, что то укрепление рубля во многом вызвано разовыми факторами и не может носить устойчивого характера. Многие нам не верили, но то, что мы видим сейчас на валютном рынке, полностью соответствует той траектории, которая была у нас продемонстрирована в прогнозе: рубль ослабевает. Сейчас это уже 61 рубль за доллар, 69 рублей за евро. Причем евро уже практически достиг тех значений, которые у нас в прогнозе стояли на конец года. Ничего особенного не происходит, просто курс у нас является плавающим, реагирует на изменение сезонности, изменение потоков капитала. То есть, как мы и ожидали, исчезновение влияния разовых факторов привело к тому, что курс рубля ослаб. В принципе, мы говорили о том, что июль-август должны оказаться самыми слабыми месяцами для рубля. Именно это мы сейчас и наблюдаем.

– То есть на инфляции это скажется уже в будущем году из-за отложенного эффекта?

– Нет, влияние на инфляцию происходит довольно быстро: весь эффект укладывается в период максимум до 6 месяцев. Но, опять же, так как это изменение курса уже было заложено в нашем прогнозе, это уже было учтено в нашем прогнозе инфляции. Несмотря на движение вверх валютного курса, мы сохраняем прогноз по инфляции на уровне в 3,8% на конец года. Есть отдельная история с инфляцией, связанная с изменением цен на плодоовощную продукцию: у нас из-за холодной погоды урожай таких видов овощей, как картофель, морковь, капуста, сейчас поступает на рынок с большим опозданием, и поэтому по итогам июня мы увидели рост инфляции на уровне в 4,4%. Но, там, если посмотреть отдельные цены по отдельным товарам – они поднялись на очень высокий уровень, и как только новый урожай поступит, мы увидим возвращение цен к нормальным уровням, и инфляция довольно быстро опустится ниже уровня в 4%.