Владимир Рыжков, Валерия Новодворская: поэты и цари
Жизнь, борьба, смерть Новодворской и соболезнования Кремля в адрес ее близких – есть сама суть русской истории, общества и государства.
Выходцы из репрессивных органов, против которых она всю жизнь боролась, публично скорбят (пусть и притворно). А одиночка – критик - публицист является исключительно важным фактором российской общественной и политической жизни. При жизни его преследуют и запрещают, но после смерти увековечивают, голос одиночки гремит на всю страну как при жизни, так и после смерти. Писатели – публицисты становятся зачастую самыми важными властителями умов и политиками де-факто, формируют политику государства, определяют повестку дня, часто на многие десятилетия вперед.
Новодворская – классический тип русской истории. Пушкин в своей статье об Александре Радищеве определил этот тип, как «политические фанатики». Писатели, литературные критики, публицисты, издатели – главный оппозиционный типаж русской истории 19 века, а позже – и в советский период. Валерия Новодворская – прямая продолжательница линии Радищев – декабристы – Чаадаев – Белинский – Герцен и Огарев – Чернышевский – Плеханов – Ленин (последний тоже писал о себе в анкетах относительно рода занятий – «литератор») – Сахаров – Солженицын.
За исключением редких и кратких периодов в истории (начало 20 века, 90-е года 20-го века), российская власть никогда не дозволяла в России публичную политику европейского (западного) типа – с ее партиями, выборами, свободной прессой. Поэтому литературная деятельность оставалась основной возможной оппозиционной деятельностью, предполагавшей навыки литераторов писать талантливо на общественные темы, часто - уметь писать между строк, а у публики – между строк читать.
При «просвещенной» Екатерине Второй Александр Радищев опубликовал желчную разоблачительную книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», которая была немедленно запрещена и изъята из обращения, а сам он на шесть лет уехал в далекий сибирский острог.
Через 40 лет Петр Чаадаев опубликовал свои «Философические письма», за что был объявлен самим царем Николаем Первым умалишенным, и посажен под домашний арест и полицейский надзор. Журнал, опубликовавший «Письма», закрыли, редактора сослали, цензора уволили.
Герцен вынужденно эмигрировал и издавал в Лондоне запрещенный журнал «Колокол». Чернышевский попал в камеру – одиночку в Петропавловскую крепость, где написал знаменитый роман «Что делать?». Писатель провел на каторге и в сибирской ссылке более 20 лет, а герой его романа Рахметов стал образцом для подражания для всех поколений профессиональных революционеров.
Рахметов отказывал себе в самом необходимом, жил аскетом, выполнял тяжелую физическую работу вместе с простыми людьми. Он закалял тело, обливался холодной водой и спал на матрасе с острыми гвоздями – чтобы воспитать в себе устойчивость к страданиям и железную волю. Он отказался от богатой красивой невесты, чтобы полностью отдать свою жизнь главному делу - революции. Павка Корчагин, герой романа Николая Островского «Как закалялась сталь», был коммунистической версией Чернышевского и Рахметова.
Парадоксально, но Валерия Новодворская, ненавидевшая все советское и коммунистическое, по типу была очень похожа на Рахметова и Павку Корчагина. Она в 19 лет подготовила и совершила публичную антисоветскую акцию (1969 год), осознанно идя на арест и тюрьму. Она сама отказалась от личной жизни, от семьи и от детей. Она была тем самым пушкинским «политическим фанатиком», положившим всю свою жизнь на борьбу с коммунизмом и советской властью, а в последние годы – на борьбу с путинским режимом, который она воспринимала как реставрацию режима прежнего – советского, обрекшего ее в прошлом на пытки и унижения.
Русские писатели – отшельники, страдальцы и революционеры всегда были крайне далеки от власти – от постов сенаторов, министров и депутатов. Но часто именно они задавали тон и определяли повестку дня огромной империи. Власти нередко меняли и формировали политику в ответ на «общественное мнение» (на деле – на настроения имперских элит), которое формировалось этими талантливыми «особыми людьми», «людьми редкой породы» (Н. Чернышевский). Очень часто политика властей в России -была реакция на литературу и порожденные ею общественные течения и мнения.
Сахаров и Солженицын в Советском Союзе значили больше, чем иные ведущие оппозиционные партии западного мира.
А. Хомяков писал о «сумасшедшем» Петре Чаадаеве, что в душном сумраке николаевской России «он не давал погаснуть лампаде» и давал всем знак, что «жив курилка» - что не умерла свободная мысль, не сгинуло общественное мнение, не растоптана до конца сама свобода.
Говорить правду в России – исторически и официально доказанное сумасшествие. Для этого нужны абсолютное личное бесстрашие, художественный и литературный талант, искренность и способность называть вещи своими именами. Всеми этими высокими качествами обладала Новодворская. Лучший способ понять Россию последних 30 лет – перечесть ее книги, статьи и литературные рецензии.
Российская реальность требует не профессиональной умеренной и тонкой политики, но литературного таланта и героизма. Талантливый герой одиночка на одной стороне баррикад, и реакционный охранительный режим на другой – главные герои и двигатели русской истории, за борьбой которых, затаив дыхание, следит остальной мир. Герои – отшельники и аскеты, визионеры и поэты (сама Новодворская любила сравнивать себя с Жанной Д Арк) в русской истории никогда не побеждают. Но никогда и не проигрывают.