Кирилл Шулика, Оценка за чистописание
В нашей совершенно дикой политической системе есть один анахронизм, который даже на фоне всего остального выглядит дикостью примерно такой же, как, например, писание писем гусиным пером.
Чем сейчас заняты в Москве оппозиционные политики, партии, общественные движения? Вы думаете они работают с избирателями? Конечно, нет. С избирателями работают сотрудники управ, собесов и поликлиник, причем, понятно как. Предположим, что составляют списки для выдачи проднаборов. Оппозиционные политики в Москве со всем активом сейчас занимаются чистописанием, то есть проверкой и заверением подписей избирателей, необходимых для участия выборов в Мосгордуму. Собрать нужно в округе примерно пять тысяч подписей, причем, летом. С учетом неизбежной выбраковки шесть или даже шесть с половиной тысяч.
Это форменное издевательство, которое доказывается, например, подписями сданными кандидатами прямо или косвенно поддерживаемыми властью. Члены избирательных комиссий говорят, что возраст подписчиков лет 60-65, а есть и вообще под все 80. Как собирались эти подписи, известно. Вообще сбор подписей с помощью административного ресурса запрещен, но свое место работы сборщик не указывает, проверять через звонки избирателям избиркомам тоже запрещено. Догадываетесь, что содействие, а то и сам сбор подписей осуществляли соцработники, медсестры и другие подобные люди?
Подписи можно еще, конечно, нарисовать, тем более решение о регистрации от подписей не зависит, оно политическое. Но тут встает опасность уголовного дела, как в отношении «сборщиков», так и в отношении кандидата, который заверяет листы. Кстати, вот представьте, за сутки кандидат лично должен заверить тысячу листов, а то и более. Спрашивается, зачем? Это из серии «мы вас не пустим на выборы, если вы не пробежите голым по Красной площади». С точки зрения выявления поддержки кандидата избирателями эти два действия абсолютно равнозначны. Так что рисовка подписей мало того, что аморальна, совесть потом замучает, так еще для оппозиции и опасная. Хотя разного рода дельцы регулярно выходят на штабы с коммерческими предложениями.
Что касается самого сбора подписей, то это совершенно собачья работа. Она опять же никакого отношения к политике не имеет. Нужно просто уговорить избирателя подписаться. Но сначала избирателя надо найти. Помимо того, что все в отпусках, в Москве остра проблема того, что очень многие люди живут не по прописке. Я лично, когда выдвигался в муниципальные депутаты в родном Свиблово, должен был собрать довольно смешное количество подписей, для которых в принципе достаточно одного подъезда. Но пришлось обойти три дома ровно по той самой причине, что часто в подъезде по прописке живет человек пять на двадцать квартир.
Да и вообще то, что не было еще никакой поножовщины в отношении сборщиков подписей, это большая удача. Например, в одной квартире в Ясенево сборщиков кандидата Владимира Милова встретил человек с пистолетом. Подпись он в итоге оставил, но история такова, что ее можно будет внукам рассказывать.
Еще управы всячески мешают сбору. То дворники-гастарбайтеры по приказу начальства расклеивают по району объявления с просьбой не давать никому паспорта и не открывать дверь, потому что по Москве ходят мошенники, которые получат за вас кредит. То всякие старшие по домам, проинструктированные чиновниками, буквально виснут на руках у сборщиков, чтобы они не могли ходить по их дому. И это я не беру еще представителей всяких провластных движений, которые разносят фальшивки о том, что кандидат член «Правого сектора». На этих выборах вообще дошло до того, что кандидата Ольгу Романову пообещали убить, причем, сделали это в эфире телеканала НТВ.
Есть технология сбора подписей на кубах. Ей, например, пользовался Максим Кац. Но тут подводных камней тоже хватает. Во-первых, часто люди не носят с собой паспорта, но якобы помнят номер и ставят подпись. В итоге ошибка в одной цифре и подпись не годится. Во-вторых, велика вероятность того, что подпишется человек, который живет в соседнем избирательном округе. Конечно, это можно проверить, но если проверять каждого на кубе, то ничего не соберешь в связи с окончанием времени пикета. Кстати, и согласуются эти кубы с боем, например, отказы на ряд дней получил тот же Владимир Милов.
Его подписи я проверял лично и могу сказать, что выбраковка живых подписей это около четверти. Ведь подписи собираются фактически в подъезде, почерк у людей разный, а любая ошибка или даже помарка делает подпись недействительной. Часто в том же номере паспорта сложно разобрать это «1» или «7». И не потому, что сборщик плохой, а потому, что писал он в прямом смысле этого слова на коленке. И вот скажите, в какой еще стране допуск человека на выборы зависит от того, каким почерком написана фамилия сторонника? По-моему, это еще более отвратительно, чем безальтернативные выборы в Советском Союзе.
Я сам проверял подписи много-много раз и глубоко убежден в том, что ни один кандидат, собирающий подписи без админресурса не пройдет проверку избирательной комиссии, если эта проверка будет настоящей. Нечитаемая подпись там определяется так, что «члены комиссии не могут ее прочитать». В теории они не могут прочитать в принципе любую. Только одного этого достаточно для того, чтобы завалить кандидата. А потом «идите в наш суд оспаривать двойку по чистописанию».
Конечно, сбор подписей надо отменять и переходить к выдвижению кандидатов от партий или к внесению разумного избирательного залога. Второе, кстати, выгодно, он возвращается, если кандидат набирает, например, более 3% голосов. Так что хоть какие-то выделяемые из бюджета на выборы деньги возвращаются и это нормально.
Но кто будет отменять сбор подписей? Ведь сейчас от него освобождены те самые партии, которые сидят в Думе! То есть отмена сбора подписей означает для них, что вырастит конкуренция на выборах. Понятно, что для нынешних думских партий это смерти подобно.
В итоге остается только ждать, когда вдруг у единственного человека в стране появится какая-то новая мысль на проведение политической реформы. Сколько ждать? Да кто же его знает! В конце концов этому человеку тоже конкуренция на выборах не нужна.
Собственно, сейчас мы видим итоги провалившегося протеста конца 2011-начала 2012 года. Те послабления были потому, что власть увидела силу. Теперь она, скажем так, эту силу развидела.