АНАЛИТИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

• Очевидная разрозненность акций, отсутствие серьезного интереса к происходящему у соседей
• Отсутствие серьезных общефедеральных интересантов, готовых к игре на расшатывание ситуации
• Отсутствие у участников акций ярких «заразительных» форматов, подпитывающих протестной энергией аполитичных и равнодушных (Екатеринбург лишь отчасти является исключением, поскольку рост числа протестующих в большей степени был связан не с «креативом» активистов, а с малоудачными шагами власти на старте протестов)
• Высокая степень «вымываемости» протестных акций из повестки, слабый потенциал их самовоспроизводства. Прежние темы протестной повестки (волнения дальнобойщиков, антикоррупционные акции молодежи в поддержку «прекрасной новой России», против реновации в Москве) бысто выдохлись, не создав у их участников и наблюдателей ощущения истории успеха
• Сохранение у федеральной власти элементов способности успешно вмешиваться в ситуацию для погашения наиболее острых конфликтов
• Сдерживание протестов фактически запретительным законодательством в отношении массовых акций, в том числе стихийных

1. В управленческой системе существует дефицит осмысления опыта реагирования на протестные акции. Имеется несколько распространенных вариантов их прочтения, слабо соотносящихся между собой (происки «мировой закулисы», интриги местных внутриэлитных «заказчиков», реакция на ошибки местной власти, свидетельство реального роста температуры социальных настроений в обществе). Несмотря на наличие относительно успешных примеров компромиссов с протестующими, многими представителями власти сама идея уступок расценивается как признак «распада государственности». С другой стороны, присутствует недооценка того обстоятельства, что эмоция протеста нередко носит более масштабный характер, нежели тема для мобилизации – поэтому даже удовлетворение требований в некоторых случаях не снижает негативный настрой по отношению к власти. Недавнее включение интенсивности протестных акций в KPI для региональных управленцев тоже создает двойственную ситуацию: необходимость маскировать число выступлений и минимизировать их затрудняет использование приемов, позволяющих протесту исчерпаться без административного нажима.
2. Низкая эффективность политических институтов (партии, общественные советы и палаты), быстро теряющих инициативу в случае серьезных проявлений низовой активности.
3. Наличие большого числа традиционно «не поощряемых» к обсуждению тем (деятельность церкови, антимосковская повестка, местный патриотизм и т.п.). В их отношении у общества не выработался достаточный иммунитет (что создает потенциал для их разыгрывания при протестной мобилизации), а элиты недостаточно подготовлены к тому, чтобы эффективно нейтрализовывать эти темы.
4. Рост репутационного ущерба для властных институтов в случае применения избыточной силы в отношении участников акций. Проявлением этого стали сообщения о недовольстве УМВД Архангельской области практикой отказов от согласования площадок для проведения антимусорных митингов, поскольку это может нагнетать протестные настроения и обострять отношение общества к пресекающим «несанкционированные» акции полицейским.
5. В условиях административных ограничений на проведение массовых акций любая из них легко становится политической по содержанию и восприятию. Как следствие, отношение чиновников к ней нередко является невротическим – то есть не соразмерным реальным масштабам обозначившейся проблемы.

Варианты Приложение 1. Варианты стратегий и аргументаций региональных и муниципальных чиновников в случае возникновения волнений

Приложение 2. Обзор конфликтных ситуаций в регионах России во взаимоотношениях общества и Русской православной церкви.