Как ловят рыбу в Норвегии
Каждую зиму арктическая треска совершает свой ритуал: миллионы рыб путешествуют на тысячу километров из вод Баренцевого моря к Лофотенам, чтобы отложить икру в теплых водах, «подогреваемых» Гольфстримом. Для Борге Иверсена норвежского капитана с исключительно характерной внешностью моряка и викинга, зима – трудное, но самое интересное время. Раз в 2-3 дня он выходит ночью из гавани рыбацкого городка Бальштад в открытое море на 12-15 часовую ловлю трески. Чтобы понять, чем живут люди на Лофотенах, и как поймать 3 тонны трески практически своими руками за одну ночь – я отправился в путешествие вместе с Борге
Фотографии и текст Даниила Коржонова
Борге, как и все норвежские моряки, очень открытый и гостеприимный моряк. Он уже 40 лет выходит в море на рыбалку. Зимой — серьезная работа, ловля трески, а летом — туристические поездки, индивидуальные рыбацкие туры. Его кораблю уже 26 лет, и большую часть своей жизни Борге провел именно на нем.
Холодный ветер с моря задувает остатки снега на пристани, а я рассказываю Борге, как мы пережили шторм прошедшей ночью в рыбацкой хижине — рорбу. Борге такие рассказы о раскачивающихся домиках не удивляют: шторма зимой на Лофотенах часты. Но все же он принимает решение отправится в открытое море днем, а не ночью. Почему ночью? Борге отвечает: «так нужно, чтобы успеть отгрузить рыбу утром на склад, ребята на складе работают в дневную смену». И правда, у норвежцев сезон ловли — с января по апрель, всего 4 месяца в году. Именно в это время треска приходит на нерест к Лофотенам.
В предвкушении интересного приключения мы с Борге отправляемся в путь. Кораблик медленно отчаливает от мокрой пристани, покачиваясь на слабых волнах гавани. Борге привычно лавирует между бесконечными скалами и маяками, ощетинившими берега Бальштада. При этом одним глазом успевает смотреть чемпионат по биатлону на небольшом телевизоре в кабине. И снова норвежцы обыгрывают русских в финале — Борге слегка подтрунивает надо мной, обещая нелегкую борьбу русских с норвежцами на Олимпиаде в Сочи. Тем временем корабль Борге выходит из гавани — и мы сразу чувствуем нрав штормового моря. Корабль, как щепку, перебрасывает с гребня на гребень темных беспокойных волн. Пока меня метает из стороны в сторону, Борге, покачиваясь на капитанском кресле, спокойно объясняет, куда мы направляемся, показывая свой привычный путь. Через 2 часа мы должны выйти в открытое море, вдали от островов, и начать рыбную ловлю. Ловит треску Борге традиционным способом, которому вот уже как минимум 500 лет. Называют его «long lines» или ярусным способом ловли.
Как мы себя чувствовали? Сказать плохо — соврать. Нас уже через полчаса пути начало воротить. Ребята, бедные участники нашего фототура, на свою голову тоже напросились со мной на корабль. Сначала, в бухте, всё было относительно спокойно. Особенно когда были в бухте. Вышли в море — стало хуже, но терпимо: мы летали только от стены до стены, не касаясь ещё потолка...
А вот к ночи началось. Тогда и я отложил фотоаппарат, занявшись более важным делом. Бедные ребята всю поездку в муках и страданиях, зелёные, пролежали на вот этих койках. Они так и не смогли даже с них встать, чтобы посмотреть, что же это за такая традиционная рыбалка.
Не зря Бьорге нас предупредил в начале пути: рюкзаки на борту корабля — плохая примета! Сбылось. Но поздно — рюкзаки были уже не нужны.
Выходим из спокойной бухты. Последний раз можно стоять ни за что не держась.
— Видишь эти разноцветные линии? — Борге показывает на монитор, прибитый к основанию и закрепленный за углы . — Это и есть «long lines» или ярусные линии. Проще говоря, Борге растягивает длинную леску (750 метров) с большим количеством крючков с приманкой, а потом собирает улов, затягивая леску на борт с помощью специальных барабанов.
Сейчас Борге намного проще плавать, и он управляется с кораблем и ловлей рыбы в одиночку. Он просто ставит корабль на автопилот, синхронизированный с компьютерной навигационной системой. Для меня он сделал исключение, взяв с собой на борт. Говорит, что иногда хочется пообщаться, рассказать молодым интересную историю... Показывает на пожелтевший от времени компас: «это — сердце корабля, без него нельзя выходить в море, любая электроника может отказать, а компас никогда не подведет».
Отголоски ночного шторма дают о себе знать: в открытом море волны 4-5 метров высотой. Борге шутливо поддерживает меня, вцепившегося в какую-то деталь под рукой, называя процесс «полета» корабля от волны до волны «сёрфингом». Для организма, непривычного к морю, важны пустой желудок и свежий воздух. И то, и другое уже есть в наличии, поэтому через некоторое время полетов с одной до другой стороны рубки капитана прихожу в себя. Борге как раз замедляет ход, и мы начинаем искать начало «линии» — оно маркировано буём со светоотражателем.
Уже начинает смеркаться, но зоркий глаз Борге быстро находит красный маркер —флажок между гребнями волн. Концы линии поставлены на якорь и находятся на разных глубинах. Глубины контролируются буйками. Борге вылавливает буй — и начинает выбирать канат, чтобы найти конец лески. Но тут нас ждет неудача: леска оказывается оторванной от каната. Видимо, шторм растрепал ненадеждный узел. А может, сказалась плохая примета: я взял на борт свой рюкзак с фототехникой, а это плохой знак для моряков. К слову, рюкзак давал о себе знать, летая с пола почти до потолка каюты, пока я его не привязал к ножке стола...
Борге весьма сильно переживает за действия властей, комментируя желание крупных нефтяных компаний разрабатывать новые шельфовые месторождения: «Рыбалка — основа жизни людей на Лофотенах, часть их традиций и жизненного уклада. На Лофотенах живет около 25 тысяч жителей, и почти каждый второй житель так или иначе связан с морем. Более 500 кораблей выходит зимой на ловлю трески. Я уверен, что 99% рыбаков на Лофотенах против развертывания новых океанических буровых установок на шельфах. Более 1,7 млрд тонн трески обитает в Баренцевом море, и часть приходит на нерест к Лофотенам. Любая неполадка в работе буровых установок может привести к глобальной катастрофе».
Борге уверен, что освоение шельфов у Лофотен — всего лишь вопрос времени. Норвегия — богатейшая страна в мире именно благодаря нефти, и нефтяная игла не отпустит страну. Северные месторождения постепенно истощаются, а Лофотены, самый перспективный регион для Statoil, норвежской нефтяной компании, пока остаётся нетронутым.
Некоторые аналитики оценивают месторождения нефти в 1,3 млрд баррелей. Норвегия занимает третье место в мире по объему экспортируемой нефти. Малое население Норвегии сделало её очень богатой страной. Нефть внутри страны потребляется в очень малых количествах, а в нефтяную отрасль не допускаются международные компании. Да и правительство грамотно контролирует ресурсы страны: нефть в Норвегии действительно принадлежит народу. Кстати, между Россией и Норвегией постоянно ведутся споры по поводу принадлежности береговых шельфов Баренцевого моря. В любом случае, жизнь Лофотен сильно изменится в ближайшие десятелетия, если нефтяная отрасль доберется до архипелага.
Мы поплыли к другому концу ярусной линии, тоже выловили якорь, канат — и здесь, к счастью, леска оказалась на месте. Борге насадил конец на большой барабан с приводом от двигателя корабля, и начал вытягивать леску, поставив корабль на тихий ход, указав на автопилоте конец линии. Так около 2 часов мы дрейфовали и вылавливали треску. Вот она — первая рыба! Арктическая треска по-норвежски звучит как «Skrei», что означает дословно «путешественница». Через каждые 3-5 метров на леске расположены крючки с приманкой.
Борге стоит у края раскачивающегося на волнах корабля, и ловким движением багра (палки с крючком на конце) подтягивает рыбу за борт, как только крючок приблизится к барабану. Учитывая, что Борге идет уже шестой десяток лет, проворство старого моряка меня просто поразило: буквально одной рукой за секунду Борге перебрасывает рыбу весом до 25 кило в контейнер. И тут момент: большая рыба срывается с крючка, хвостом громко шлепаясь о волну. Борге дает задний ход (все рычаги под рукой), перехватывает палку-гарпун и проворно возвращает беглеца на борт. Все это происходит настолько быстро, что не успеваешь понять, как рыба очутилась в контейнере. После того, как вся леска линии смотана в большой контейнер, Борге убивает рыбу, пронзая ее ножиком под жабрами, и затем перекладывает её в контейнер с водой.
Передышка — чашка кофе с шоколадным печеньем — и снова за работу. Теперь нужно растянуть новую линию со свежей приманкой. В качестве приманки Борге использует креветок или кусочки сельди. Линия разматывается довольно быстро — уже нет необходимости дрейфовать. Ночь уже накрыла море. Теперь идет сильнейший ливень, стихия не утихает. Борге не привыкать: зимой бывают условия и похуже: снежные шторма, оледенения на корабле...
Я задремал в каюте Борге на пару часов под шум дождя и двигателя корабля. Проснулся уже на третьей линии — Борге все с той же бодрой улыбкой предлагает мне чашку кофе. Мы немного сбились с курса: оказалось, в процессе своих полетов по рубке я слегка сбил электронику, и пришлось немного повозиться, чтобы заново настроить приборы. Борге слегка напрягся: без навигационной электроники в такой шторм и стену дождя очень тяжело выбираться домой к суше среди острых скал Лофотен. Но ничего, поправили все приборы, надежность у них высокая. Высматриваем последний маркер, сканируя море мощным фонарем. 3-4 круга вокруг проставленной на карте точки — и мы замечаем отблеск отражателя буя.
Еще 2 часа — и третья линия закончена: Борге возвращается в рубку, и у нас снова есть время поговорить.
— Сегодня улов — 500 рыбин, это около 1,5 тонн рыбы, — говорит Борге. —Это неплохой результат. У меня есть квоты на сезонный улов рыбы: разрешено ловить около 100 тонн трески за сезон. Правительство регулирует и места ловли, и квоты: Борге обязан заполнять бортовой журнал.
Но почему же Борге использует такой традиционный способ ловли рыбы, не ловит тралом, не использует сети? Сам капитан отвечает так: «Я люблю свою работу, люблю море и традиции нашей земли. Когда живешь в гармонии с родной землей, с морем, то работа приносит удовольствие».
Два часа дороги домой проходят за разговорами и морскими историями — и только в 4 утра мы встаем на твердую землю. Честно, за эту ночь я был полностью вымотан, чего не скажешь о Борге. На его лице — не малейшего следа усталости, только та же добродушная улыбка и задумчивое покачивание с выразительным раскатом «Ja, Ja, Ja...» в начале каждой фразы. Борге пригласил меня посмотреть на следующий день, что же дальше делается с рыбой.
В каком-то коматозе мешки наших тел завалились в машины и через некоторое время чудом оказались в рорбу.
На следующий день, с трудом оторвав себя от кровати в пасмурную погоду, я снова поехал смотреть на рыбу. Далеко ехать не пришлось: в каждой небольшой деревне архипелага стоят целые ряды жердей, на которых подвешено или тело рыбы, или рыбные головы. Борге отгружает рыбу на склад — и дальше ее обрабатывают: отрезают голову, печень, икру, язык.
Рыбу делят на несколько сортов: свежую, для вяления и для соления. В основном, рыбу вялят. То, что вы видите на фотографиях — особый, характерный только для Лофотен способ вяления рыбы: она висит на открытом воздухе с января по май. Рыбу предварительно никак не обрабатывают: просто связывают хвосты — и вешают на жерди.
Температура на Лофотенах оптимальна для вяления: с одной стороны, она редко опускается ниже нуля, поэтому лед не разрывает ткани рыбы, а с другой — не слишком высока, чтобы мухи и насекомые не испортили треску. При этом чайки не могут сорвать связанную рыбу сверху, сидя на жердях. А сильный морской ветер быстро высушивает связки рыбин, уменьшая её вес в 5 раз. Так получается «концентрированная» треска, которую очень удобно перевозить, при этом она не теряет своих питательных свойств и хранится очень долго. Чтобы получить практически свежую рыбу — достаточно просто добавить воды, как к супу-пюре!
Поговорили с местными пареньками, которые работают на своей ферме. Говорят, головы везут в африку — на суп. На традиционных норвежских хьеллах («hjell» — жерди для вяления) висят не только тела рыб, но и их головы. Оказывается, головы тоже пользуются большим спросом — их экспортируют в Африку и делают там из них супы.
Вот так она и вялится всю зиму:
Итальянцы и норвежцы боготворят друг друга: вяленая треска поставляется в основном в Италию. А завел традицию приготовления трески в итальянской кухне венецианский торговец Петро Кверини, который ещё в 1432 году посетил острова и привез с собой бочку вяленой рыбы. С тех пор итальянцы неразлучны со своими любимыми блюдами из норвежской трески.
На следующее утро я встретил Борге. Он весело поприветствовал меня, после очередной ночной одиночной рыбалки. На вопрос «как рыбалка?» получил ответ:
— Одна тысяча!
— Одна тысяча килограмм — тонна? — поинтересовался я.
— Нет – одна тысяча рыбин, всего 3 тонны! А самая большая весила около 30 килограмм!