Председатель земного шара / Странный человек Велимир Хлебников :: Культура
О. Андреева
Одно время Хлебников делил с поэтом Петровским комнату, оба жили в бедности, на грани с нищетой. Петровский укладывал Хлебникова спать, помогал умываться, подбирал за ним рукописи, переписывал, чтобы не пропали, встречал-провожал, выручал деньгами, и т.д. и т.п. Спустя некоторое время Хлебников, уже будучи в Астрахани, позвал Петровского к себе в гости «на дыни». Оттуда отправились теплоходом в Черепеху, по калмыцким селениям. Петровскому в степи сделалось дурно, и он упал без сознания. Очнулся спустя бог знает сколько времени, добрался сам до парохода, до Астрахани, до квартиры Хлебникова, заходит, а тот ему:
— А, вы не умерли?
Хлебников и умывание
В. Шершеневич
«Умывание Хлебникова надо было бы демонстрировать в школах детям, чтоб те знали, как не надо умываться. Он наливал с большой опаской на совершенно выпрямленные ладони воду и мог часами наблюдать, как вода стекает обратно. Что он решал в эти минуты — неизвестно. Наконец он решительно черпал воду, подносил ее к лицу и в последний момент разжимал руки, так что вода выливалась обратно, не коснувшись лица. Хлебников долго тер полотенцем, а если его не было, то чем попало, сухое лицо. Иногда он даже причесывался; его лицо выражало при этом неописуемое страданье и удивление».
Хлебников в быту
В каждодневной жизни умозаключения Велемира Хлебникова бывали очень неожиданными. Однажды утром, в Куоккале, хозяин дома зашел утром в комнату, где ночевал Хлебников. Он не увидел ни пиджака, ни брюк, и, вообще, никаких элементов одежды Хлебникова. Хозяин выразил свое удивление и получил следующий ответ:
«Я запихнул их под кровать, чтобы они не запылились».
Хлебников и килька
Как-то за обедом в кругу знакомых Хлебников осторожно протянул руку к довольно далеко стоящей тарелке с кильками, взял двумя пальцами одну из них за хвост и медленно поволок ее по скатерти до своей тарелки, оставив на скатерти влажную тропинку. Наступило общее молчание, так как все оглянулись на маневр Хлебникова. Хозяин, без малейшего оттенка упрека, спросил:
«Почему же вы не попросили кого-нибудь придвинуть к вам тарелку с кильками?»
Потухшим голосом Хлебников произнес:
«Нехоть тревожить».
Раздался всеобщий хохот, но лицо Хлебникова было безнадежно грустным.
Хлебников и вещи
Лиля Брик. «Пристрастные рассказы»
«У Хлебникова никогда не было ни копейки, одна смена белья, брюки рваные, вместо подушки наволочка, набитая рукописями. Когда уезжал в другой город, наволочку оставлял где попало. Бурлюк ходил за ним и подбирал, но большинство рукописей все-таки пропало. Читать свои вещи он совсем не мог, ему становилось нестерпимо скучно, он замолкал на полуслове, говоря „и так далее“. Я никогда не слышала от него ни одного пустого слова, он никогда не врал и не кривлялся, и я была убеждена в его гениальности.
Пришел он к нам как-то зимой в летнем пальто, синий от холода. Я тут же повела его покупать шубу. Он долго примерял, выбрал фасонистую, на вате. Я дала ему три рубля на шапку и пошла по своим делам. Вместо шапки он купил, конечно, цветных бумажных салфеток (очень уж понравились) и принес мне в подарок».
Хлебников и меценат
Дм. Петровский. «Воспоминания о Велимире Хлебникове»
«Хлебникова я потерял из виду.
Вдруг слышу, кажется от Каменского, что Хлебников отлично устроился, что он живет на Воздвиженке у булочника Филиппова на иждивении.
Вечером того же дня отправился я к Велемиру.
Он вышел ко мне со вкусным недоеденным пирогом в руке, и поняв по моему голодному, жадному взгляду, что я голоден — протянул его мне.
Я здесь же в прихожей Филиппова съел его.
Хлебников только что встал из-за обеденного стола ко мне и торопился возвратиться. Ему было очевидно досадно, что пригласить меня к столу, он, пожалуй, не может, хоть и знает, как я в этом нуждаюсь, — к тому же взоры мои показались ему гневными и он вдруг выпалил:
— Вы еще недостаточно известны, чтобы рассчитывать на Мецената.
Тут я вправду вспылил и, не сказав ни слова, вышел. Как попал Хлебников к Филиппову, что с ним сталось и каковы были причины такой спесивости, подробностей не знаю».
Хлебников — Председатель Земного шара
Анатолий Мариенгоф. «Роман без вранья»
«Неделю спустя перед тысячеглазым залом совершается ритуал. Хлебников, в холщовой рясе, босой и со скрещенными на груди руками, выслушивает читаемые Есениным и мной акафисты, посвящающие его в Председатели. После каждого четверостишия, произносит: «Верую». Говорит «верую» так тихо, что еле слышим мы. Есенин толкает его в бок: «Велемир, говорите громче. Публика ни черта не слышит». Хлебников поднимает на него недоумевающие глаза, как бы спрашивая: «Но при чем же здесь публика?» И еще тише, одним движением рта, повторяет: «Верую». В заключение как символ Земного шара надеваем ему на палец кольцо, взятое на минуточку у четвертого участника вечера — Бориса Глубоковского. Опускается занавес. Глубоковский подходит к Хлебникову: «Велемир, снимай кольцо». Хлебников смотрит на него испуганно за спину. Глубоковский сердится: «Брось дурака ломать, отдавай кольцо!» Есенин надрывается от смеха. У Хлебникова белеют губы: «Это... это... Шар... символ Земного шара... А я — вот.... Меня... Есенин и Мариенгоф в Председатели...» Глубоковский, теряя терпение, грубо стаскивает кольцо с пальца. Председатель Земного шара, уткнувшись в пыльную театральную кулису, плачет светлыми и большими, как у лошади, слезами».
Хлебников и маскарадный костюм
Однажды на святках Хлебников вместе с компанией друзей должен был идти на маскарад. Он выбрал себе костюм римского патриция. В тоге, обнажившей его вялые, худые руки и жилистую шею, он выглядел довольно жалко. Но едва на него надели лавровый венок, как он преобразился: выпрямился и стал очень высоким, лицо стало властным, а взгляд — твердым и холодным.
Когда компания поднималась по лестнице женского Медицинского института, где проводился маскарад, Хлебников вдруг встал на пьедестал, приготовленный для какой-то статуи, величественным жестом поднял руку и замер. Он стоял как мраморная статуя, а на его лице не дрогнул ни один мускул. Так, не шевелясь, Хлебников простоял несколько часов, до тех пор, пока не окончился маскарад. Тогда он сошел с пьедестала и, как был, в тоге и сандалиях, пошел по Большому проспекту.
Было довольно холодно, но Хлебников надменно шагал по снегу почти совершенно раздетый. Полицейские его арестовали, а у Хлебникова кроме тоги и лаврового венка не было никакого вида на жительство, и его посадили в каталажку. Утром друзья поэта пришли в полицейский участок с вещами поэта и с трудом добились его освобождения.
Источник: izbrannoe.com