Неравный мир / Сблизит ли прогресс богатых с бедными? :: Экономика
Сторонники левых (в смысле — социалистических) идей обычно уверены, что разрыв между богатыми и бедными углубляется, приобретая просто катастрофические масштабы. «Мы живём в обществе, где неравенство бросается в глаза и во многих случаях становится всё более кричащим», — убеждал меня знаменитый итальянский историк Карло Гинзбург, посетивший Москву.
Крыть было нечем — очевидно, что в России по сравнению с СССР имущественное расслоение увеличилось многократно. Достаточно сравнить автопарк Брежнева с яхт-парком Абрамовича или квартиры советских функционеров с дворцами нынешних чиновников и топ-менеджеров. В 2012 году доходы 10% самых богатых и 10% самых бедных россиян различались в 17 раз, а в советское время — в 4 раза.
1,1 миллиарда жителей планеты выбрались из крайней бедности с 1990 года. Крайней бедностью считаются доходы менее чем 1,9 доллара в день на человека.
Постсоветская Россия — случай особый, но западные левые говорят о нарастании неравенства ещё со времён Карла Маркса, предсказывавшего, что на одном полюсе общества будут накапливаться капиталы, а на другом нищета. Богатому и его наследникам легко стать ещё богаче: капитал приносит намного большую прибыль, чем любой труд, а бедной семье не сколотить первоначальный капитал — труд слишком мало стоит.
Поэтому разрыв между богачами и бедняками будет только увеличиваться.
Аномальный ХХ век
Вся статистика позапрошлого столетия подтверждала эту логику. Но XX век её испортил: революции и мировые войны переломили тенденцию к увеличению неравенства. Гигантские состояния были потеряны, колониализм рухнул, в странах Запада усилилось профсоюзное движение и перераспределение налогов в пользу рабочего класса, а главное — мир вступил в фазу быстрого экономического роста в условиях нехватки рабочих рук и технологического рывка. В итоге в развитых странах самые малообеспеченные слои населения вышли из бедности.
767 миллионов человек всё ещё пребывают в крайней бедности. Более половины из них живут в Африке южнее Сахары, ещё треть — в Южной Азии.
Но, по данным одного из известнейших современных последователей Маркса, экономиста Тома Пикетти, это было лишь «временной аномалией»: уже с 1970-х годов капитализм вернулся к своему «нормальному» развитию, когда среднее состояние самых богатых растёт намного быстрее, чем мировая экономика в целом.
Усиление экономического неравенства в последние десятилетия было не очень заметно, потому что рос и средний уровень жизни. Но статистика подтверждает многие выводы Пикетти. Например, средний класс в США и правда размывается — недавнее исследование социологического центра Pew Research Center зафиксировало, что впервые за послевоенное время в США граждане со средними доходами составили меньше половины населения — 49,7%, хотя ещё в 1971 году их было 61%.
Сейчас 62 самых богатых человека планеты обладают такими же активами, как вся беднейшая половина населения. А если взять 1% богатейших людей, их состояние примерно равно суммарному капитала остальных 99%.
«Нас 99%!» — помните популярнейший лозунг «оккупая», главного западного протестного движения последних лет? Он именно об этом, а основная причина протеста — возмущение неравенством.
В своём бестселлере «Капитал в XXI веке» Пикетти утверждает, что западный мир возвращается к «родовому капитализму» — обществу с закрытой классовой структурой, в котором получить большой капитал можно только по наследству или удачно выйдя замуж. Это олигархическое общество, в котором несколько семей контролируют большую часть богатства. Неужели это и есть наше будущее?
Как изменилась жизнь
Прежде чем судить о будущем, давайте ещё раз посмотрим, как менялась ситуация с неравенством на протяжении XX века. Только смотреть будем не на количество денег, а на то, что можно за эти деньги купить, ведь равенство — это прежде всего равенство возможностей.
Стали мы, например, «равнее» питаться? В начале прошлого века эти самые 99% населения мясо могли себе позволить только по праздникам, а нередко просто-напросто голодали. Сегодня мы едим лучше, чем короли прошлых эпох: покупаем фрукты из тёплых стран или дары моря, расположенного от нас за тысячи километров. Богатые предпочитают дорогие фермерские лавки и «органическую» еду — ту же самую по большому счёту. Даже в советском обществе разрыв между питавшейся дефицитом номенклатурой и народом, мечтающим о колбасе, был намного сильнее.
Увеличилось ли неравенство в доступе к образованию? В начале прошлого века высшее образование было огромной ценностью, которую могли позволить себе единицы. Сейчас это норма, не говоря уже о среднем образовании и всеобщей грамотности. Более того, прямо сейчас в этой сфере происходит настоящая революция: онлайн-образование позволяет миллиардам людей слушать лекции в лучших университетах мира — было бы желание.
А что с доступом к медицине? Уж здесь-то неравенство явно должно было увеличиться: современная медицина — услуга дорогая. Но нет, статистика свидетельствует об обратном: разница в детской смертности или в общей продолжительности жизни всё время только уменьшается.
Может быть, усилилось неравенство людей перед законом? Ничего подобного: женщины получили избирательные права, геев перестали сажать, с расовой и национальной сегрегацией успешно борются, даже права детей начинают защищать.
Примерно то же происходит и в других сферах. Пикетти пророчит «родовой капитализм», а между тем никогда нельзя было так легко разбогатеть, как сейчас — просто организовав нужный людям стартап, без всякого первоначального капитала. Никогда не существовало и столь надёжных социальных лифтов, позволяющих способному человеку любого происхождения стать менеджером или чиновником. Возможность путешествовать и выбирать место жительства тоже всегда была привилегией элиты, между тем две трети жителей сегодняшней Москвы родились не в ней.
Конец нищеты
Получается, что по статистике богатство концентрируется в руках избранных и неравенство растёт, а на деле всё иначе?
Нет, статистика тоже изменится, если принимать в расчёт не только западные страны, а весь мир, большая часть которого живёт гораздо скромнее нас с вами, но гораздо лучше, чем их родители. Недавно Всемирный банк опубликовал доклад о результатах исследования глобального имущественного неравенства. Вывод вполне однозначный: неравенство сокращается на протяжении многих десятилетий.
Да, доходы богатых растут быстрее, чем экономика в целом. Но доходы беднейшей части населения растут ещё быстрее. Неравенство уменьшается прежде всего благодаря неслыханному прогрессу в борьбе с нищетой, из которой за последние четверть века вырвалось свыше миллиарда человек.
Например, в Индии только за 2009–2010 годы количество бедняков, выживающих меньше чем на 1,9 доллара в день, сократилось в полтора раза. В Китае вчерашнее полунищее сельское население массово переходит в разряд обеспеченных горожан. А только в этих двух государствах народу живёт больше, чем во всём западном мире. Впрочем, по данным Всемирного банка, неравенство продолжает сокращаться и в большинстве развитых стран.
Что дальше?
Итак, неравенство уменьшается. На длинном промежутке времени это легко заметить, а на коротком может восторжествовать противоположная тенденция — как в США и России.
Неравенство, впрочем, не всегда зло, это важная движущая сила общественного развития. Идея равенства лежит в основе всех социальных утопий, но когда их пытались воплотить в жизнь, всякий раз оказывалось, что полное равенство хуже любого неравенства. Питирим Сорокин, крупнейший социолог русского происхождения, доказывал, что уровень экономического неравенства колеблется вокруг оптимальной величины, слишком сильное отклонение от которой в любую сторону чревато катастрофами.
80 процентов крайне бедных живут в сельской местности.
Судя по всему, пик неравенства приходится на аграрную стадию развития общества, на одном полюсе которого всевластный монарх и блистательная аристократия, а на другом — бесправные рабы и крепостные.
Несёт ли прогресс угрозу равенству? Пожалуй. И связана она, как считают многие эксперты, с нарастающим технологическим разрывом между странами. Одни государства создают новые технологии и богатеют. Другие выполняют для них чёрную работу, спрос на которую по мере автоматизации производства будет падать. А третьи и вовсе не могут воспользоваться плодами прогресса. Похожий разрыв может возникнуть и внутри страны — между устремлённым в будущее центром и периферией, доживающей свой век в уютном мире традиций.
И всё же в информационном обществе, судя по нынешним тенденциям, неравенство будет уменьшаться. По мнению известного экономиста Джереми Рифкина и других идеологов шеринг-экономики (от англ. share — делиться), развитие интернета и умных автоматизированных сервисов запустит переход от экономики, основанной на извлечении прибавочной стоимости, к экономике сотрудничества и обмена благами.
На этом основана и новая социальность, идущая на смену атомизации общества: люди будут больше заботиться друг о друге и вместе обустраивать жизнь своего сообщества. А экономика, основанная на социальных принципах, будет нацелена не столько на увеличение прибыли, сколько на улучшение качества нашей жизни.
Ещё одна утопия? Посмотрим, будущее не предопределено.
Источник: kot.sh