Как это снято: «Хороший, плохой, злой» / Жанр спагетти-вестерна, съемки с риском для жизни, мастерская работа с крупностями и музыка Эннио Морриконе :: Кино
Большая часть съемок проходила в Испании с апреля по июль 1966 года, заняв в общей сложности тринадцать недель. На площадке Леоне стремился к максимально точному воссозданию заранее продуманного решения и текста сценария. Импровизационные моменты почти исключались, а число дублей режиссер старался свести к минимуму. В то же время организация съемок порой удивляла американских актеров. Например, им пришлось самим выполнять большую часть трюков, так как каскадеры почти не привлекались. Илаю Уоллаку это однажды едва не стоило жизни. В сцене, где его герой колесами поезда перерубает наручники, подножка поезда пронеслась в сантиметрах от головы актера. Леоне, кстати, настаивал на повторном дубле, однако Уоллак наотрез отказался. В сцене взрыва моста, которая снималась одним длинным кадром, актерам также пришлось сниматься самим, невзирая на то, что взрыв вполне мог их задеть. О том, что дело это было опасным, красноречиво говорит хорошо заметный булыжник, падающий в кадре в полуметре от Клинта Иствуда.
Монтаж и озвучание картины заняли полгода с лета до зимы 1966 года, и стали для Леоне самой трудной частью работы. Несмотря не четкое следование сценарию, для того, чтобы картина сложилась, на монтаже пришлось поменять порядок некоторых сцен, а в отдельных случаях даже придать им другое значение. Например, в сцене разговора с инвалидом понадобилось написать новый диалог, так как оригинальный не подходил по смыслу.
Напоследок заметим, что картина хоть и прошла в прокате успешно, но была подвергнута яростной критике. Лишь спустя двадцать лет ее значение начали признавать. Сегодня это один из самых известных фильмов в истории кино. А о его важности для зрителя исчерпывающе говорит хотя бы то, что топе 250 портала IMDb он занимает девятую строчку.
Драматургия: спагетти-вестерн и постмодернизм
Сценарий фильма родился из идеи о трех преступниках, ищущих клад с золотом на фоне Гражданской войны в США. Как и в случае «На несколько долларов больше», над текстом совместно работали Леоне и Лучиано Винчензони. Чтобы погрузиться в эпоху и достоверно воссоздать ее на экране, они обращались к литературе и источникам Библиотеки Конгресса США. Первый вариант сценария был написан всего за одиннадцать дней. Дальше начался этап доработок — для шлифовки текста Леоне пригласил нескольких других авторов.
«Хороший, плохой, злой» стал эталоном жанра спагетти-вестерн, специфического итальянского переосмысления классического американского вестерна. Отличительные его черты заложены, прежде всего, на уровне драматургии. В первую очередь, это ослабленная сюжетно-фабульная конструкция. Действие развивается неторопливо, а завязка (идея поиска клада) обозначается лишь в начале второго часа повествования. В фильме относительно мало диалогов (разговоры в киновселенной Леоне — это вообще признак слабости), а первое слово произносится лишь в районе десятой минуты. Немногословность героев сочетается с афористичностью реплик: отрывистые фразы — это квинтэссенция характеров и опыта персонажей (вспомним хрестоматийный рефрен «Люди делятся на два сорта…»). Кстати, и герои у Леоне для традиционного вестерна нетипичны. Жанру свойственно четкое разделение на плохих и хороших, отрицательных и положительных героев (благородные ковбои, коварные индейцы). Здесь же персонажи двойственны, им сложно дать однозначную оценку, их логичнее называть не героями, а антигероями. Наконец, если классический вестерн поэтизирует Дикий Запад, то в трактовке Леоне — это пространство насилия, греха и смерти. Собственно, и эпизоды Гражданской войны были особенно важны для режиссера, потому что в них он хотел показать ужас и бессмысленность вооруженных конфликтов.
Благодаря тому, как Леоне перевернул устоявшиеся жанровые клише, «Хороший, плохой, злой» часто называют предтечей постмодернизма в кино. Об этом говорит и наполненность фильма образами и мотивами других произведений, вплоть до буквального цитирования. Например, сцена дуэли Блондинчика и Туко с бандой в обстреливаемом городе напоминает о схожей сцене из классического вестерна Джона Форда «Моя дорогая Клементина». Или знаменитый образ человека, привязанного к поезду, отсылает к «Паровозу “Генералу”» Бастера Китона. В постмодернистском духе картина соткана из крайностей и преувеличений. Скажем, герои наделены фантастической точностью при стрельбе и могут материализовываться в кадре буквально ниоткуда (как появляется Сентенца на кладбище). Можно сказать, что картина построена как игра, в которой все неопределенно, все — не то, чем кажется. Самый очевидный пример — войска северян, которых герои из-за пыли на форме принимают за южан. Сомнения вызывает и название фильма — по итогу невозможно определенно сказать, кто же из героев хороший, плохой и злой: все трое сочетают эти характеристики.
Кастинг: хороший, плохой, злой и массовка
Приглашение американского актера на главную роль было распространенной практикой в итальянском кино того времени. Считалось, что это способствует успеху картины. В «Хорошего, плохого, злого» было решено пригласить на все три основные роли исполнителей из США. Клинт Иствуд был очевидным выбором, поскольку уже играл главную роль в предыдущих частях трилогии. Однако его участие могло и не состояться. Иствуд, потихоньку набиравший известность, стал проявлять недовольство сценарием, а также затребовал внушительный гонорар размером с пятую часть бюджета всего фильма. Тем не менее, компромисс найти удалось.
Ли Ван Клиф, также уже снимавшийся в «На несколько долларов больше» во второстепенной роли, был выбором несколько неожиданным. Ни сам актер, ни окружающие не видели его отрицательным персонажем. Но чутье не подвело Леоне, и за Ван Клифом в итоге закрепилось злодейское амплуа. Правда, играть Ван Клифу приходилось с большими сложностями — незадолго до съемок он попал в автомобильную аварию, из-за которой даже ходил с трудом. Илай Уоллак, на тот момент наиболее популярный актер из всей троицы, привлек режиссера комедийным потенциалом. Его роль, пожалуй, была и самой интересной. Если сдержанные, немногословные образы Иствуда и Ван Клифа предполагали достаточно скупое исполнение, то многогранный, подвижный характер героя Уоллака требовал демонстрации всех актерских возможностей. Не будет преувеличением сказать, что все три актера исполнили в «Хорошем, плохом, злом» свои самые известные роли.
Также важно отметить исполнителей второстепенных и эпизодических ролей. Своего рода черта творчества Леоне — умение подбирать колоритных актеров-типажей. Фильм насыщен подобными персонажами с фактурными, запоминающимися лицами, в которых моментально прочитываются судьбы. Взять хотя бы открывающий кадр фильма. Подбирались такие актеры самым разным образом, в итоге в кадре присутствуют итальянцы, испанцы, венгры, канадцы, многие из которых являлись непрофессионалами.
Локации и декорации
Натурные съемки проходили в Испании, ставшей традиционной локацией для европейских вестернов. Подходящие места нашли в двух регионах: в Андалусии на юге страны и в Кастилии и Леоне на севере. В провинции Альмерия в Андалусии был возведен деревянный городок, послуживший декорацией для значительной части эпизодов. Здесь же снимали сцену в пустыне. В окрестностях кастильской столицы Бургоса был найден монастырь, а также подходящее место для финала на кладбище. Каменная «арена» и 8000 могил делались с привлечение 250 солдат испанской армии. Еще 1500 военнослужащих в качестве строителей и массовки были привлечены для сцены на мосту. Она снималась тоже неподалеку от Бургоса на реке Арланса. Интересно, что 180-метровый мост пришлось возводить дважды. Из-за недопонимания (что неудивительно — члены группы зачастую говорили на разных языках), мост сначала взорвали до команды «мотор».
Визуальное решение: живопись, фотография и работа с планами
Визуальный ряд картины во многом сформировался под влиянием великих испанских художников: Эль Греко, Диего Веласкеса и Франсиско Гойи. Другим живописным источником вдохновения были полотна итальянского сюрреалиста Джорджо де Кирико. Именно полотна этих мастеров использовались в качестве референсов по образам и свету. От них же доминирующими в картине являются белый, черный и коричневый цвета. Не менее важны были фотографии времен Гражданской войны. Для Леоне и оператора картины Тонино Делли Колли они являлись образцами визуальной фактурности и выразительности. И, кстати, именно на фотографиях были найдены длинные плащи, эффектно дополнившие образы героев.
Характерная техника, которую Леоне использует во всех картинах, а здесь, пожалуй, наиболее удачно — работа с крупными и общими, панорамными планами. Основные два подхода такие: или совмещение, когда часть кадра занимает крупный план или деталь с панорамой на фоне; или монтажное чередование контрастных крупностей. Пример первого решения видим в открывающем кадре — в пустынную панораму входит рожа бандита. На втором подходе решена, пожалуй, самая известная сцена фильма — мексиканская дуэль главных героев. По мере приближения развязки, крупности планов увеличиваются (вплоть до Italian shot, когда в кадр попадают только глаза), а длина кадров сокращается, благодаря чему нагнетается острейшее напряжение.
Музыка Эннио Морриконе
По мнению Леоне 40% успеха фильма зависит от музыки. Режиссер хотел дистанцироваться от традиционных симфонических аранжировок в сторону чего-то более экзотического. Он вновь пригласил Эннио Морриконе, работавшего на других частях трилогии, и попросил еще до начала съемок написать музыку без сценария, только на основе общих идей о будущем фильме. Результат оказался не просто эффектным и неожиданным — Морриконе написал один из самых известных саундтреков в истории, которым совершил революцию в киномузыке. Во-первых, он не стал привязываться к какому-либо конкретному стилю, избрав путь эклектики. Во-вторых, эклектичным был и подход к инструментальной палитре. Композитор сочетал как акустические, так и электронные инструменты, а также использовал вокал как инструмент.
Всего в фильме четыре основных музыкальных темы, которые обыгрываются в разной форме и с использованием разных инструментов. Например, известнейшая тема The Good, the Bad and the Ugly является своего рода дополнительным штрихом к портретам трех героев, но для каждого из них звучит в разной аранжировке. У Блондинчика лейтмотив задает флейта, у Сентенцы — окарина, а для Туко используется мужской вокал, стилизованный под вой койота. Под эти вечные звуки и завершим разбор картины.
Источник: tvkinoradio.ru