Блестящая жизнь / Русская богема на рубеже XIX и XX веков :: Общество
В Россию «цыганский табор» богемы перекочевал только к концу XIX века. Конечно, у нас были и художники, и писатели, и поэты, и хорошенькие актрисы. Однако большинство из них были на редкость серьезные люди — радели об общем благе, шли в народ, иногда в революцию, писали, творили непременно с направлением, идеей. Легкомысленные манифесты в середине XIX века были в России не в почете.
Но вот настал день, и в конце века XIX на серьезной авансцене русского искусства появился некий молодой господин, который объявил:
Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее — область поэта.
Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно.
Авторство трех новых заветов российскому юношеству принадлежало московскому поэту Валерию Брюсову, лидеру московских поэтов-символистов, или, как тогда говорили, декадентов.
«Особый воздух», особая атмосфера, которая окружала символистов, способствовала зарождению богемного сознания.
Примечательно, что для богемной личности того времени было характерно несколько черт и атрибутов.
1. Город
Прежде всего, богема не мыслила свою жизнь без города. Для существования ей не подходила деревня с традиционным жизненным укладом, с привязанностью к земле и конкретному труду. Город, тесно вплетенный в жизнь богемы, стал частью ее творчества. «Я люблю этот город вязевый, // Пусть обрюзг он и пусть одрях», — пишет Сергей Есенин в своем знаменитом стихотворении.
Кроме того, для богемы город был одним из предметов вдохновения, местом, способным победить скуку, дать оценку деятельности.
Московская богема очень любила Арбат. Те, кто здесь не жил, обязательно бывали в этих местах. Лев Толстой приходил сюда из Хамовников познакомиться с новинкой века — кинематографом. Сергей Есенин читал в арбатском «Литературном особняке» свою новую поэму «Пугачев». Василий Поленов писал в Спасопесковском переулке свой «Московский дворик». А в Серебряном переулке жил и писал оперы русский композитор Сергей Рахманинов. В кафе «Арбатский подвал» мелькала знаменитая «желтая блуза» Владимира Маяковского. В театральной студии «Мастфоре» на Арбате сделали первые самостоятельные шаги в театре два друга, никому тогда не известные, Сергей Юткевич и Сергей Эйзенштейн.
2. Алкоголь
Еще одной из важнейших составляющих богемного быта был алкоголь. Без него невозможно представить посиделки творческих людей.
Герои «Сцен из жизни богемы» Анри Мюрже познакомились, выпивая, — каждый счел долгом угостить каждого. Вино, водка — все это неотъемлемые спутники российских поэтов. Например, не пить вина (не употреблять алкоголь) считалось удивительным, потому как этим начинали заниматься еще с гимназии.
«Дело не уйдет, а хорошая беседа за бутылкой вина может не повториться», — это, можно сказать, кредо богемы, озвученное Мариенгофом. Есенин, педалируя образ «хулигана», писал про кабак: «Шум и гам в этом логове жутком, // Но всю ночь напролет, до зари, // Я читаю стихи проституткам // И с бандитами жарю спирт».
3. Наркотики
Помимо алкоголя творческие натуры увлекались и наркотиками. В начале XX века столичная богема пристрастилась к курению опиума и гашиша. Георгий Иванов — поэт Серебряного века — вспоминал, как ему из вежливости пришлось выкурить с известным в предреволюционное время питерским журналистом Владимиром Бонди толстую папиросу, набитую гашишем. Бонди, почему-то разглядевший в Иванове прирожденного курильщика гашиша, клятвенно обещал поэту «красочные грезы, озера, пирамиды, пальмы…».
Накануне Первой мировой войны в Россию стал проникать и уже очень модный в Европе кокаин. Первоначально этот довольно дорогой наркотик употребляли шикарные дамы полусвета, иногда высшее офицерство, обеспеченные представители богемы.
Экспериментировала творческая интеллигенция и с морфином, о пристрастии к которому Михаил Булгаков написал повесть «Морфий». Владислав Ходасевич утверждал, что Валерий Брюсов был морфинистом с 1908 по 1940 год.
4. Женщины
На рубеже XIX — XX веков вместе с раскрепощением нравов, появлением «легкого дыхания» женщина изменила свой статус. Из чистого объекта мужского внимания она стала действующим лицом, участником развлечения, соблазнения, общения. Раскрепощенность проявлялась и в сексуальном плане. Например, Лидия Зиновьева-Аннибал, жена Вячеслава Иванова, написала первую лесбийскую повесть «Тридцать три урода», в которой достаточно откровенно показаны отношения двух женщин.
Красивые и умные женщины стали своего рода центрами притяжения творческих людей — они устраивали спиритические сеансы, поэтические вечера.
При этом настоящие чувства, которые появлялись в богемной среде, оказывались не в силах преодолеть эту самую богемность, и заканчивались, как правило, трагически. Есенин, женившийся на Айседоре Дункан, которая почти не говорила по-русски и была старше поэта на 18 лет, тому пример — их брак, известный своей скандальностью, распался через два года.
5. «Спонсорство»
Всем известна характерная черта богемы — «демонстративное, хотя порой и не лишенное корыстности презрение к «обывателям», «мещанам», «филистерам», «папикам», ко всему, что составляет «толпу» и, как ее разновидность, истеблишмент». Однако применять подобную формулировку к любому представителю богемы того времени поспешно. Во-первых, за счет богатых мещан творческие натуры жили.
Например, в Санкт-Петербурге с 1911 по 1915 год действовало кабаре «Бродячая собака», в котором устраивались театральные представления, лекции, поэтические и музыкальные вечера. Заведение было почти нищенским, у хозяев денег практически не было (открыл кафе театральный деятель Борис Пронин). Поэтов и артистов внутрь пускали бесплатно, а вот «фармацевтов» — богатых людей со стороны — за плату в 25 рублей, что было по тем временам достаточно большой суммой. И для этих «фармацевтов», в том числе, артисты и поэты выступали.
Источник: diletant.media