Двор в законе / Чье собачье дело победит :: Общество
Первая представляет собой текст закона, принятого в первом чтении с официально внесенными в Госдуму 400 поправками Субъектов Законодательной Инициативы Права: рабочая группа «По проблемам обращения с животными» при ОП РФ обработала все поправки, разбив их на две таблицы: «Рекомендуемые к принятию» и «Рекомендуемые к отклонению». На базе этих поправок и был разработан текст закона ко второму чтению.
Вторая версия — это текст Комитета по природопользованию Госдумы.
И, наконец, третья — вариант, который сейчас разрабатывает член экспертного Совета Комиссии по экологической политике Московской городской Думы Елена Иванова.
Два первых варианта в ключевых моментах противоречат друг другу. В народе версия Комитета прозвана живодерской, так как содержит лазейки, которые могут быть использованы для эвтаназии бездомных животных, как метода регулирования их численности (и, разумеется, распила бюджетных денег). Забегая вперед, хочется заметить, что мировой опыт в этом вопросе показал неэффективность данного метода, не говоря уже об этической оставляющей.
Вариант Общественной палаты, в свою очередь, исключает эвтаназию, а также расширяет действие закона в отношении практически неограниченного круга представителей животного мира.
Третий вариант Ивановой на данный момент является рабочим, но пока еще нигде не выложен. По мнению вхожих во власть людей, в его основе — именно живодерская версия Комитета.
Казнить нельзя помиловать
Ажиотаж вокруг терпящего столькие мучения на протяжении лет законопроекта начался в этом году с весенних событий в Москве, поднявших на дыбы сразу всех участников процесса — зоозащитников, живодеров, чиновников и неравнодушных к проблеме граждан. Для начала рассмотрим внешнюю сторону происходящего. Все с печально известного разоблачения приюта «Эко Вешняки» (принадлежащего сети приютов «Бано Эко») 28-29 апреля этого года. Тогда в бытовках на территории приюта волонтеры нашли трупы 29 кошек и 12 собак, сваленные в мешки. Обнаружились и жуткие условия, в которых находились животные. Одна из проблем, которая давно стоит перед волонтерами и зоозащитниками, — и стало в очередной раз очевидной после штурма, — это закрытость подобных учреждений. Сегодня владелец приюта имеет полное право не пускать общественников на свою территорию.
После штурма в столице один за другим, 17 и 21 мая, прошли митинги, направленные против системы приютов «Бано Эко» и в частности против ее владелицы Веры Петросьян. Но помимо лозунгов с призывами наказать Петросьян, на этих мероприятиях можно было наблюдать сбор подписей за гуманный закон о защите животных (исключающий эвтаназию). Однако некоторые зоозащитники насторожились: мероприятие организовывали малоизвестные или вовсе неизвестные люди плюс текста законопроекта они не предоставили. При этом организаторы позиционировали себя, как новички-общественники, которые провели митинг на собственные деньги исключительно из соображений заботы о братьях наших меньших. Ознакомившись с прейскурантом любой печатной компании, нетрудно прикинуть, во сколько энтузиастам обошлись гелиевые шарики с двусторонним нанесением логотипа плюс аренда сцены, микрофона и колонок, заказ маек с символикой и полиграфия.
Немало подозрений породила на редкость профессиональный для новичков уровень организации. Как выяснилось позже, один из заявленных устроителей мероприятия, Роман Коломойцев — человек в политике далеко не новый. По крайней мере, так следует из этого Итогового отчета Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте РФ: в 2015 году Роман был членом Мобильной мониторинговой группы по региональным и муниципальным выборам Московской области. На предложение дать интервью для этого материала господин Коломойцев не отреагировал.
В социальных сетях начались настоящие войны. Пользователи разбились на два лагеря. В группах противников митинга были опубликованы разоблачающие посты с информацией о прослеживающейся связи между организаторами и так называемыми зоореалистами, сторонниками эвтаназии бездомных животных, не чуждых дружбы с живодерами. Правда это или нет, пока загадка, но факт остается фактом: версию с поправками Общественной палаты сняли с рассмотрения Госдумы уже через несколько дней после митинга.
Из соседней палаты
Законопроект «Об ответственном обращении с животными» был внесен в Госдуму в 2008 году, рассмотрен в 1-ом чтении в 2011 году. В 2013 году рабочую группу по данному документу возглавил депутат ЛДПР Максим Шингаркин, открыто заявлявший в СМИ, что бездомных животных необходимо истреблять, тем самым экономя бюджетные деньги на их содержание в приютах. От работы по законопроекту отстранили представителей зоозащитных организаций, включив, в состав группы зоореалистов (Британский фонд «Лапка друга», они же — «Большие сердца»).
По стране прокатались митинги и пикеты, призывавшие отстранить Шингаркина и принять гуманный вариант законопроекта. Интернет пестрел сатирой на тему, зоозащитники били тревогу изо всех сил. В итоге рассмотрение законопроекта по тем или иным причинам вновь заморозили, а Шингаркина отстранили. Сыграл ли здесь роль общественный настрой, кабинетные баталии или что-то иное, сказать сложно.
В 2014 году на базе Общественной палаты РФ была создана рабочая группа «По проблемам обращения с животными», целью которой было доработка Федерального закона. За два года она провела 15 общественных слушаний по разным направлениям, связанным с будущим законом. В слушаниях принимали участие представители официально зарегистрированных зоозащитных организаций России, МВД, прокуратуры, профильных министерств, цирков, зоопарков, а также биологи и ветеринары. Рабочая группа запросила у Госдумы официально внесенные Субъектами законодательной инициативы права (далее СПЗИ) поправки. Обработала их, составив таблицы поправок, рекомендуемых к принятию и к отклонению соответственно. Как упоминалось выше, текст закона ко второму чтению был составлен как раз-таки на основе таблицы поправок, рекомендуемых к принятию.
Что касается дальнейших событий, то не имея возможности удостовериться в истинности некоторых фактов, остается предоставить слово активным участникам процесса.
В какой момент все пошло не так?
Дарья Хмельницкая, директор благотворительного фонда защиты животых «Вирта», участница рабочей группы по разработке закона при ОП РФ: Предложенный нами вариант текста закона ко второму чтению прошел согласование правового управления Общественной палаты и был представлен в Совете Федерации. Но параллельно с этим Комитет природопользования Госдумы разработал свою версию закона ко 2-му чтению, без учета официально внесенных поправок СПЗИ в Госдуму, которая, в свою очередь, изменила концепцию закона с гуманной на живодерскую. Таким образом, появилось две версии текста закона ко второму чтению.
Нам с большим трудом удалось остановить подписание живодерской версии: отстранить депутата Шингаркина, убедить правительство в необходимости принятия гуманной концепции. Наш текст закона прошел проверку правового управления Совета Федерации и был направлен в Госдуму, где с большим трудом его все-таки отдали в правовое управление. Но одновременно с гуманным вариантом документа туда же был направлен и текст Комитета. В итоге обе версии получили официальное заключение Правового Управления Госдумы!
Оставался последний шаг борьбы. Текст закона должен был быть направлен в Правовое управление Президента. И тут развернулись хорошо известные события в приюте «Эко Вешняки». На основных людей, занимающихся законом, тут же посыпались лживые обвинения (обвинения в лоббировании интересов Петросьян — прим. авт.) и в итоге гуманную версию закона сняли с рассмотрения Думы, оставив только живодерскую.
Хуже того, в законопроект, который уже прошел правовое управление (а, следовательно, уже не подлежит изменениям), начали вносить новые поправки. Отметим, что по регламенту работы Госдумы, срок подачи поправок был закончен в марте 2013 года. Кроме того, поправки к тексту закона имеют право вносить только представители СПЗИ, официальным путем.
Я уверена, что цель данной кампании — завалить на последнем шаге от принятия зоозащитную версию закона путем манипуляцией сознанием людей. Подумайте сами, зачем снимать с рассмотрения законопроект, разработанный совместно десятками зоозащитных организаций?
Почему Шингаркинская (комитетская) версия считается живодерской?
Кирилл Горячев, заместитель председателя президиума Московского общества защиты животных: Строго говоря, никакой «версии Шингаркина» не существует. Единственное, что есть — это проект ФЗ «Об ответственном обращении с животными», взятый за основу в первом чтении. Шингаркинскими называют отдельные варианты доработки его ко второму чтению. Живодерскими их считают по целому ряду причин. Во-первых, вследствие довольно эпатажных высказываний данного господина о необходимости эвтаназии, сокращению срока содержания отловленных животных, разрешению использования собак в пищу и на шкуры. Во-вторых, он довольно долго формально возглавлял доработку данного законопроекта ко второму чтению. После «доработки» в законопроекте (случайно или намеренно, я не знаю) сохранилось огромное количество ляпов и дыр, сводящих на нет весь его казалось бы гуманный пафос.
Елена Надежкина, активистка инициативной группы «Живодерам.Нет»: Шингаркин — это вообще нечто! Сначала он предлагал убивать животных после 6 месяцев их содержания в приюте, потом спустил планку до 30 дней. Как-то он назвал владельцев домашних животных живодерами, потому что собакам некомфортно в современных квартирах. Бурно интересовался в эфире телепередачи, сколько раз в день хозяйка собаки ходит в туалет. В другой раз уверял, что бездомные собаки съели всех бобров на Лосином Острове! Выводы делайте сами...
Когда речь идет о так называемых ляпах комитетской версии закона, что имеется в виду?
Кирилл Горячев: Ну, например, под «обращением с животными» понимается исключительно их содержание или использование. Следственно, «жестоким обращением» формально может быть только обращение со своим животным, даже изощрённо садистская расправа, но с чужой собакой жестоким обращением не будет, так как не является «обращением» вообще. Какой подарок догхантерам! Что это? Ляп? Но на это неоднократно указывалось… Почему не исправили?.. Или вот такое: предусмотрена возможность убивать собак по эпизоотическим показаниям (например, борьба с бешенством). Это и есть одна из тех самых «дыр», которой безусловно и сейчас пользуются и дальше намерены пользоваться местные власти, чтобы спокойно уничтжать животных и «не заморачиваться» разными «научными и гуманными подходами».
Дарья Хмельницкая: В версии, которая осталась в Госдуме, не прописана обязательная регистрация, то есть животное не привязано к хозяину. К примеру, если собака потеряется, ее владельца невозможно будет найти, и животное сразу же перейдет в разряд бездомного. Или другой пример. Если собака нападет на человека, ее хозяину просто будет достаточно заявить, что это чужой пес. Кроме того, это избавляет человека от какой-либо ответственности за питомца и его можно убить, покалечить, выбросить и так далее. Собственно, как раз непонятно наличие в названии Закона слова «ответственном». Если в документе не предусмотрена обязательная регистрация, выходит, привязать животное к владельцу, который должен нести ответственность, невозможно. Таким образом, весь закон, можно применять только к ответственным собственникам, которые сознательно, сами, по доброй воле, зарегистрируют животное. А как быть с безнадзорными животными и безответственными людьми?
Елена Надежкина: Статья 19, пункт 2 разрешает умерщвлять животных лицам без ветеринарного образования. Это же зеленый свет для живодерских контор, которые сегодня незаконно предоставляют свои услуги по отлову и уничтожению животных под видом борьбы с бешенством и другими болезнями. Принятие текста в такой редакции узаконит их деятельность. Сегодня некоторым зоозащитникам через прокуратуры или суды удается опротестовать живодерские контракты муниципалитетов на убийства животных, но после принятия такой закона на их борьбе можно поставить крест! Нужно понимать, что согласно ВОЗ массовое уничтожение бездомных животных не спасет от эпидемии. Проблему можно решить только комплексно — проводя вакцинацию и регулируя рождаемость, а для этого необходима программа ОСВВ (Отлов-Стерилизация-Вакцинация-Возврат), которая предполагает присутствие одних и тех же собак на одних и тех же территориях, что исключает появление новых бродячих животных на имеющейся кормовой базе.
Юрий Корецких, активист инициативной группы «Альянс защитников животных»: Ни один из имеющихся текстов не удовлетворяет нашим требованиям к закону. Наиболее гуманными тезисами представляются поправки, предложенные юристами группы против “Бано Эко”. Единственный критический момент, который у них не определен — это учет безнадзорных и приютских животных. Они объясняют проблему тем, что данные нормы должны определяться в других законодательных актах и документах.
Версия от Общественной Палаты, представляемая Дарьей Хмельницкой и “Живодерам.Нет”, немного уступает тексту юристов группы против «Бано Эко», однако имеет одно существенное преимущество перед ним: она прошла все необходимые процедуры и может быть направлена на второе чтение, как полноценный законопроект, в то время как текст Ивановой и Зиберт представляет из себя всего лишь doc-файл и не имеет никакой юридической силы. И в ситуации, когда Комитет однозначно не будет отходить от своих позиций, версия Общественной Палаты смотрится однозначно более выигрышно, чем выбранный юристами путь корректировки комитетской версии.
Как вышло, что система «Бано Эко», существовавшая столько лет, неожиданно подверглась столь массированной атаке, давшей, в свою очередь толчок к продолжению работы над законопроектом? Можно ли считать это результатом политической игры, учитывая связь некоторых зоозащитников, участвовавших в разработке гуманной версии закона, с владелицей приюта Верой Петросьян?
Кирилл Горячев: Всё это случилось не вдруг, кампания против «Бано Эко» шла давно. Для этого было много как объективных, так и субъективных причин. Что же касается «связи» разработчиков гуманной версии закона с Петросьян, то ситуацию с «Эко» была использована для приклеивания ярлыков в борьбе за место у власти. Да, я лично знаю Петросьян, а также тех представителей зоозащиты, кто настроен к ней враждебно. Я не могу, как вице-президент Московского общества защиты животных, позволить себе роскошь с кем-то из них не общаться. Да, я придерживаюсь презумпции невиновности, я не верю словам людей, которые сами не видели, но точно знают. Забавно то, что в «адвокаты Петросьян, которых не надо слушать», попало много людей, занимавших до известных событий активную антипетросьяновскую позицию. Их включили в этот черный список только за поддержку гуманной версии закона.
Светлана Зиберт, юрист, участница кампании против приютов «Бано Эко», один из организаторов митингов 17 и 21 мая: В Москве фактически отсутствует система государственного контроля за деятельностью приютов. С 2010 года полномочия государственных заказчиков в данной сфере переданы Префектурам административных округов. Те, в свою очередь, делегируют данные функции уполномоченным организациям, размещающим государственные заказы в сфере благоустройства. Таким образом, фактически весь контроль за содержанием животных приюте осуществляется на самом нижнем уровне, где традиционно высоким является уровень коррупции. На мой взгляд, Вера Петросьян просто воспользовалась ситуацией отсутствия государственного контроля и нежелания чиновников наводить порядок в довольно незначительной в масштабах города сфере. Конечно, «Вешняки» случились не просто так. В течение четырех месяцев мы жаловались и ходили по приемным. Никаких скрытых целей, кроме защиты животных, мы не преследовали и не преследуем.
Юрий Корецких: Мы не знаем, явились ли события, связанные со скандалом вокруг системы «Бано Эко», результатом некого политического заказа, но мы участвовали в штурме их приюта в Вешняках и видели мертвых животных своими глазами. Мы стараемся держаться подальше от интриг в зоозащите, и именно поэтому 14 июня «Альянс» провел митинг, на который мы пригласили выступить всех людей, которые хотели бы гуманного закона для животных. На митинге ассамблея единогласно приняла ряд требований к тексту готовящегося закона, которые там же были выдвинуты.
Наши критические требования таковы: закрепление программы ОСВВ, как основного главного метода регулирования численности безнадзорных животных; запрет на любое умерщвление безнадзорных, приютских и домашних животных (за исключением случаев необходимости прекращения страданий нежизнеспособного животного, если они не могут быть прекращены иным способом); организация системы учета безнадзорных животных; максимальная прозрачность работы муниципальных приютов для животных и максимально свободный доступ в них волонтеров; запрет на организацию и проведение зрелищных мероприятий, включающих в себя причинение вреда животным, а также натравливание их на других животных или человека; введение правил и норм содержания и гуманного обращения со всеми видами животных; и запрет на пропаганду жестокого обращения с животными.
А теперь самое любопытное. Окончательный текст законопроекта будет определять депутат Олег Лебедев, который заверил на митинге, что принял равноудаленную от всех позицию и что в его окончательном варианте текста будут учтены все наши требования. Каким именно образом ему это удастся, я лично представляю себе с трудом, но и не доверять ему у меня пока нет причин. Поэтому сейчас остается ждать, когда Лебедев предоставит финальный текст законопроекта, и не давать ему забывать о своих обещаниях перед нами. И вот когда уже мы увидим этот текст, тогда мы и сможем выразить свое мнение о работе Лебедева и его команды, благо все инструменты у нас для этого уже есть.
Подразумевает ли законопроект, находящийся сейчас в Госдуме, эвтаназию?
Олег Лебедев, член комитета Госдумы по природным ресурсам, природопользованию и экологии, руководитель рабочей группы по разработке Закона «Об ответственном обращении с животными»: Нет, законопроект исключает ее. Я — противник эвтаназии и данный законопроект будет запрещать убийство, как инструмент контроля численности бездомных животных. Эвтаназия фигурирует в законе только в случаях, когда состояние животного несовместимо с жизнью. Например, если это онкология. И решение здесь принимает собственник животного при медицинском заключении не менее двух ветеринаров. Что касается бездомных собак и кошек, то в законе предусмотрены программа ОСВВ и пожизненное содержание собак и кошек в приютах. К тому же мы убрали из закона статью, разрешающую убивать новорожденных щенков до 10 дней от роду. И наконец, в законе будет четко прописан механизм работы приютов. Они обязаны будут пускать на свою территорию общественников для контроля содержания животных. Еще один важный момент: закон запретит отправлять цирковых лошадей на бойню. Владельцы будут обязаны содержать их до смерти.
А как же другие животные: лабораторные, сельскохозяйственные, промысловые, дикие? Их права разве не нужно учитывать?
Наш законопроект распространяет свою деятельность на животных-компаньонов и служебных собак, а также животных, участвующих в зрелищных мероприятиях. Представители других видов подпадают под действие других законодательных актов о животном мире, которые регулируются Минсельхозом. Возможно, стоит обратить внимание власти и общественности на эти моменты.
Действительно ли в основе разрабатываемого законопроекта — текст Комитета по природопользованию, или это абсолютно новый документ?
Это новый текст, который вобрал в себя все лучшее из всех пожеланий зоозащитников.
Предусматривает ли законопроект регистрацию животных?
Это сложный вопрос. Наше общество не совсем готово к этому. На данный момент в законопроекте прописано, что владельцы обязаны будут надевать на животных ошейники с адресниками (именем и телефоном хозяина). Но я считаю важным убедить правительство в необходимости введения этой важной процедуры в будущем.
Будет ли закон регулировать деятельность разводчиков животных?
Да, безусловно, мы учтем этот момент, хотя и не основным пунктом.
Когда общественность сможет увидеть текст закона?
Мы выложим текст закона в ближайшем будущем. Пока его дорабатывают юристы, затем отправим его в Совет по правам человека. Пока текст нигде не опубликован, а те шесть версий, которые выложены сейчас в интернете, никакого отношения к законопроекту не имеют. В эту сессию закон точно не примут, так как из-за выборов нам сократили срок весенней сессии на месяц.
Зоозащитники настаивают на том, чтобы закон также запретил все телодвижения в сторону развития идеи системы мегаприютов. Действительно ли эта идея изначально провальна?
Кирилл Горячев: Идея системы миниприютов провальна в еще большей степени. Провальна система любых приютов, если мы будем только таким образом пытаться решить проблему безнадзорных животных. Идея отловить разом всех собак и поместить в приюты глубоко утопична. Ведь популяции безнадзорных собак все равно (прошу прощения за антропоморфизм), куда из нее подевалось животное, бывшее в ней — зверски убито в газовой камере, помещено в приют или улетело на Луну. Популяция будет жить по своим законам, восстанавливая численность до оптимальной для данных условий среды (занимать пустующую экологическую нишу). Тут нужен комплексный подход, при котором приюты, безусловно, играли бы роль, и далеко не последнюю.
Что касается размеров, то в миниприютах себестоимость содержания одной собаки дороже, чем в средних и больших. Ведь охрана, подведение коммуникаций, логистика кормов и отходов и прочее распределяются на всех животных. Чем их меньше, тем удельные затраты выше. Поэтому оптимальный размер приюта — предмет отдельного серьезного экономического исследования, а никак не поле спекуляции для «очень-очень компетентных».
Юлия Беляева, межрегиональный координатор автопробега в защиту бездомных животных 2015 г. «Стерилизации — да, убийствам — нет!»: Разумеется, попытка массового сбора животных с улиц и пожизненное содержание их в приютах обречена на провал. Пожизненное содержание животных в приютах можно требовать только в двух случаях: если существует программа ОСВВ, когда с улиц изымают только относительно небольшую часть животных, неспособных там жить, или если страна решила вопрос неизбежного присутствия собак на улицах. Такй пример — Германия. Здесь нет доступных пищевых отходов, обязательна регистрация, введен налог на содержание и страховку домашних собак.
Дарья Хмельницкая: В Москве систему муниципальных приютов так и не довели до ума: из одиннадцати в эксплуатацию сданы только три. То есть девять приютов работают по временной схеме — без подключения коммуникаций, воды, света и так далее. Соответственно, деньги, заложенные на содержание животных, расходуются на воду, покупку электрогенераторов и подобные нужды. Более того, содержание животных в приютах по временной схеме предусмотрено в течение 6 месяцев. А дальше, по логике, сюда должны поступить новые питомцы. В итоге, количество особей растет, а денег на всех не хватает.
Елена Надежкина: В большинстве регионов все приюты частные, а на муниципальном уровне продолжает действовать нелегальная система «отлов-отстрел». Проблему необходимо решать комплексно и в нее должны входить программа ОСВВ, партнерство государства и зоозащитников, открытие приютов для больных, агрессивных и не способных выжить на улице животных (это 5% от общего числа). Среди важных составляющих — вышеупомянутые регистрация и чипирование. И, наконец, еще один момент — социальная реклама. Начинать нужно с образования. Если в детстве ребенку объяснять, что мы в ответе за тех, кого приручили, то, возможно, во взрослом возрасте он будет более ответственно и уважительно относиться к животным.
Еще одна проблема — тендерное управление приютами. Сейчас любая организация, хоть дорожная, хоть ритуальная, может выиграть тендер на управление приютом, просто понизив цену. При этом она может не иметь специалистов и опыта соответствующей деятельности. Но в этих приютах ведь находятся живые существа!
Как в интернете, так и при общении с зоозащитниками и волонтерами, постоянно поднимается вопрос о коррупционной составляющей практики эвтаназии. Можно ли сказать, что система ОСВВ менее коррупционна и прозрачна в российских реалиях?
Юлия Беляева: Правильно организованная программа ОСВВ предполагает строгую систему отчетности — мечение животных (тату или чип), визуальная маркировка, ведение базы данных по выпуску. В случае сомнений всегда можно хотя бы приблизительно подсчитать количество обработанных животных. Кроме того, ОСВВ способствует привлечению в сферу контроля численности животных добропорядочных исполнителей — самих зоозащитников, — которые не просто согласны работать за идею, но даже готовы зачастую работать себе в ущерб. Например, жертвуют собственные деньги для пожизненного содержания той части животных, что были отловлены с улиц без возврата.
Массовое уничтожение или отлов в приюты с последующим уничтожением невозможно отследить. Как можно проверить, сколько животных было чипировано и стерилизовано, если их трупы сожгли в крематории? В таких ситуациях исполнители охотно приписывают себе дорогостоящие лишние «мертвые души».
Дарья Хмельницкая: Регионы закладывают бюджет на год исходя из количества голов безнадзорных животных, обязательных для регулирования численности. По факту численность регулируется убийством в той или иной форме. А дальше трупы утилизируются. С каждым годом аппетиты заказчика растут. Если в первый год закладывают 1000 голов, то во второй — 5000, а в третий — 10 000. Откуда берутся цифры, непонятно, поскольку нет официального мониторинга. А берутся они по предыдущим годам. Убив животное и утилизировав его, никто не может проверить, сколько в реальности было убито животных.
В России безнадзорных животных убивают с 1917 года. Прошло уже 100 лет. Невольно задаешься вопросом: «Кто-то видит, чтобы государство за столетие справилось с проблемой?»
Наряду с этим, как бы ни критиковали московскую программу, со всеми ее минусами и недочетами, но за 15 лет (с 2001 года, когда официально стартовала программа ОССВ), популяция безнадзорных животных снизилась в 6 раз! По данным Исследования Института Северцева за 2006 год, количество безнадзорных собак в Москва 25000 составляло 30.000 особей, а, согласно Исследованию 2014 года эта цифра снизилась до 6000-7000.
Раиса Мурзина, ведущий добровольный эксперт по мониторингу жестокого обращения с животными по Ульяновску и Ульяновской области: Сегодня программу ОСВВ практикуют несколько городов России и делают это весьма успешно. Например, Тюмень и Сыктывкар. Здесь налицо снижение жалоб на покусы плюс уменьшение количества животных на улицах. Стерилизация помогает сократить приплод. Еще один плюс: стерилизованные животные не сбиваются в стаи. Тот денежный поток, что идет на отстрелы, надо направить на стерилизацию, вакцинацию, содержание в течение восстановительного периода. Именно это существенно сэкономит бюджетные средства.
Все время хочется задать вопрос сторонникам эвтаназии. Сегодня животных в большинстве регионов убивают. Проблема решена? Нет. И нельзя ее решить уничтожением. По закону биологической компенсации животные родят еще больше щенят и котят, чтобы сохранить популяцию. И, что страшнее всего, при отстрелах оставшиеся животные становятся агрессивнее, к ним присоединятся более молодые особи с окраин. Между тем, взрослая стерилизованная собака, пока она живет в определенном месте, не пустит на свою территорию чужаков и приплода не принесет.
И, наконец, плюсы ОСВВ в том, что собаки остаются здоровыми – то есть и вопрос о зоотипической обстановке решен. Но ОСВВ невыгодна коррумпированным чиновникам на местах, ведь гораздо проще пострелять животных, освоив бюджетные деньги.
Возможно ли вообще убрать бездомных животных с улиц? Ведь в ряде стран мира этот вопрос давно решен.
Юлия Беляева: Социально-экономические условия, сложившиеся в России на данный момент, не позволяют полностью убрать безнадзорных собак с улиц. Причина тому — неубранный мусор и свалки (как кормовая база), а также специфический архитектурный облик населенных пунктов (неогороженные промзоны, обширные массивы гаражей и разрушенная инфраструктура гарантируют наличие убежищ для бездомных собак). При этом в России отсутствуют любые факторы, способствующие профилактике безнадзорности животных: собаки не подлежат регистрации, не существует страховки, налогов или лицензий на разведение животных.
Также в обществе сильны стереотипы, что собаке или кошке нужно рожать для здоровья, а то, что при этом их приплод может оказаться на улице и голодать всю жизнь, никого не волнует.
Именно поэтому попытки убрать всех животных с улиц заведомо обречены на провал. И неважно, будет ли производится уничтожение животных в среде обитания или они будут уничтожаться в приютах — на улицах будут появляться новые животные и, фигурально выражаясь, занимать места убитых.