Первомайский фейк. Индивид и общество в СССР / Главное, – мы не предали страну :: Корреспонденция
В свою очередь, обещаем тебе то, что ты и сам знаешь. Интуитивно. Только никому не говори, иначе… (Как в детской сказке-припевке, помните?)
Потому что власть – о-го-го какая сила! Ты, брат, крутись как можешь. Разрешаем Христа ради. И чрезмерно не шали, ежели уж совсем-то против нас. И не оскорбляй памяти воевавшего с ненавистным фашистом деда!
Мы же тебе за проявленную душевную лояльность – и сосисок подгоним, и порошочку стирального, и сахарку без записи. И в церковь позволим ходить, и яйца на Пасху красить. Горячую путёвку в Ялту. Будешь паинькой – поедешь в Болгарию. В фельдиперсовых штанах и полароидах-очках.
Всё – через «своих» доверенных людей. Прикормленных, обласканных обожаемой большевистской партией. Приворовывающих, конечно, помаленьку, куда деваться. Но оченно аккуратно, заметь: в непреложных рамках советского законодательства. (У нас, понимаешь, без приписок и хищений вообще нельзя!)
Люди эти поставлены дорогой КПСС исключительно для пригляду за вами – и для вашего, мол, благополучного бытия. Иначе…
Смотри у меня! Как бы крысой лагерной влёт не стать.
Начнём с приснопамятно-условной октябрятско-пионерской социальной сделки по поводу: «Да не переживай! Ты вступи, дружок. А там делай, что хочешь. Ходи туда-сюда на собрания и маёвки. Бегай на Зарницу и за макулатурой. Ничего больше, поверь. Остальное – любимый футбол и мультики».
Дальше комсомол. Там всё серьёзней. Дольше собрания. Сильнее пропесочивания за нелепые косяки – прогулы, опоздания, плохое поведение. Курево, алкоголь не дай бог.
Всем настоящим комсомольцам, к тому же, впереди светило непременное гипотетическое и радостно-светлое вступление в родную Коммунистическую Партию. Но – цыц! – лишь самым надёжным, самым ярым, ярким, правильным и образцово-показательным. Договор есть договор.
Как у кого, у меня этот красный галстук например, – превращавшийся за прошедший учебный год в замусоленную тряпку, – где только не валялся и где я его только не выискивал после очередных бесшабашных каникул. Так же и в школе. Галстук болтался на шее в довольно-таки трагическо-непотребном виде: сбоку, сзади узлом, вообще без узла – шарфом то есть. Доходило до смешного: учителю было достаточно, чтобы «святыня» лишь чуть торчала из-под рубахи, пиджака, брюк, неважно, – типа ленинский символ вечно с пионером, на виду, пусть даже в кармане. И ладушки.
Комсомольский билет с регулярными двухкопеечными взносами – тот и вовсе причина издёвок-шпилек средь хулиганистой уличной братвы. Не дай бог припрёшься вечером со значком на дискотеку – засмеют и вытолкнут наружу вон.
Про армию решительно умолчу. Там эти фейковые «медальки», – особенно у реально не воевавших, – являлись необходимым элементом фетиша, безделья и службистской смердяковщины. Сиречь элементарной тупости.
Пэтэушный ли, институтский ромбик, комсомольский значок, гвардейский знак, треугольник ГТО и многие другие, найденные, отобранные у вновь прибывших, украденные в ленинской комнате, раздобытые по случаю, – обязательный маркер «успешного», послужившего и отслужившего своё бойца. Как правило, дембелей. (Не нюхавших пороху, повторюсь. По-простому: «чуханов».)
Того же, кто возвращался домой подобно цирковому клоуну, – расписным, в аксельбантах и немыслимых вензелях, – разве что густо не напомаженным и припудренным, во все времена принято было называть «петухом». Правда, сам он, ущербный, того не сознавал – в армии данное беспутное позорище разрешалось и поощрялось начальством. Считалось выполнением некоего обоюдного соглашения о существовании и самоудовлетворении в условиях тотальной пустоты, хамства, безверия и вранья. Договором опять-таки.
Дальше больше.
Какая, к чёрту, идеология – на заводе! Дай бабок – и все дела. Шабашки, подработка, «платные» выходные. Деньги, отпуск, квартира в строящемся доме, кооператив – вот и вся идеология. Разве нет?
А на домашних кухонных посиделках все только и занимались тем, что травили непристойные анекдоты про «великую» партию, завмагов, завсельпо и чиновников высших ступеней. Щупая втихаря под столом ничейную соседку Нинку. И это также был определённый социальный запрос. Типа делай, рассказывай что хошь, – только сиди на своей любимой кухне и не высовывайся. Всех всё устраивало. Меня тоже.
Наверху – безумно лгали. Приписывали. Подтасовывали. И гнали стадо на Парад.
Внизу – задорно похохатывая и, нехило получив за отчебученные сверхурочные, с экзальтированным удовольствием наряжались всей дружной социалистической ячейкой-семьёй. Гурьбой выкатывая вдоволь поплясать, да во всю ивановскую попеть-погорланить под праздничным молоткастым транспарантом и красными майскими знамёнами. Тем более что живы были многие ветераны и участники ВОВ – и гордости за них и боевую их славу никто никогда не отрицал, не отменял и не собирался. Даже диссиденты.
Великая Победа для советского, русского народа – беспрекословный символ пересечения, единения разнополярных социальных спектров. Но…
Торжества кончались. И начиналась нехитрая жисть.
Устроиться на жирные живительные места – завхоз, завсклад, завлаб и т.д. – всенепременно за взятку.
ЖСК – можно и без взятки. Но лучше с ней – надёжней.
Хороший детсад – взятка.
Больница, нотариус, сто́ящий юрист – …
Естественно, в поликлинику, ясли, школу попадали и по очереди, спокойно, бесплатно, кто ж против. Устраивались, лечились. Учились. Строились. И возглавляли кафедры. И рожали без привилегий. Без понтов.
Но тенденция некой успешности, – а это значит, быть чуть в стороне от остальных, от серого большинства, – была именно таковой, что задарма ты ничего никогда не поимеешь. Из того, что особенно ценилось и почиталось в СССР: книги, мебель, аппаратура, деликатесы, пепси-кола, джинсы, загранка, машина наконец.
То есть, чувствуете, был некий водораздел приоритетов.
Те, кто по течению и с чёрно-белым телевизором.
И те, кто тоже по течению, но с махровой претензией на эксклюзивность: типа срочной подшивки Сервантеса и цветным(!) ТВ вне очереди.
Давайте быстренько пробежимся по прописному. И, поскольку я самый что ни на есть обыкновенный советский гражданин, немного обобщив, скажу за себя. Как за всех.
Гараж. Бог мой, да какой гараж без подачки наверх! Неважно кому. Председателю кооператива или вышестоящему чинуше. То же с овощной ямой. Взятка однозначно! Без конверта – за 101-й километр. Там и храни родимую свою картошку, прошлогодние семена и закатки.
Водительские права. Лично я их приобрёл за ящик водки. Тогда, в конце 80-х, «беленькая» шла на ура и была наиболее ценным товаром. Хотя, присовокуплю, вполне мог получить документ официально. На то и договор, сделка – я же никого не обманул, ничего не нарушил, не украл. «Помог» доброму человеку к празднику. А он – мне. Всё честно. Главное, – мы не предали страну!
Машина. Первую ласточку-ладу взял втридорога у чувака, мать которого трудилась на крупном госпредприятии. Где и дождалась в конце концов вожделенной очереди. Которую тут же, – на пару с предприимчивым сынком, – втюхала постороннему лоху. Мне.
Квартира. Желанную путёвку в ЖСК надыбал у проклятых спекулянтов. Тут вроде всё без дураков: товар – деньги – товар. Суть в другом. В том, что все намечающиеся проекты сливал надёжным доверенным лицам курирующий отрасль госчиновник. Риэлторы (до некоторых пор обыкновенная фарца, мошенники), – получившие нехилые преференции, – распределяли жилплощадь уже по собственному разумению. За долю безусловно. Это, в принципе, и поныне так. Коррупция.
Просто тогда, на исходе перестройки, то было нормой и называлось кооперацией. Как потом стали кооперативной, точнее, корпоративной нормой ваучеры, залоговые аукционы, дикая приватизация, «всё разрешено, что не запрещено», крышевание и убийства неугодных.
Что мы и наблюдаем воочию сейчас. Уже на высшем уровне: записанные на кого-то райские острова, российские и заграничные «янтарные» дворцы, миллионные тачки, бриллиантовые яхты, «ничьи» в натуре предприятия. Вновь нераскрытые преступления. К чему мы «краснознамённо» шли – и благополучно капиталистически пришли из благословенных «сладостных» 90-х. Никуда, в принципе, не уходя. Из тех, кто выжил, добавлю.
С Первомаем, господа!