Вечная весна на пражской улице / Жаклин Рауль-Дюваль. Кафка, вечный жених / Пер. с фр. Е. Клоковой. М.: Текст, 2015. 205 стр. :: Книги

Это действительно история совсем не (Юлия), частично (Фелиция, Милена) или почти полностью удавшихся (Дора) любовей и попыток брака Кафки. Кто не поминал и не шутил о его назначенных и разорванных помолвках, данных и забранных обратно предложениях жениться? Но даже из этого списка удавшихся/неудавшихся можно сделать два пусть и банальных вывода: а) – он шел к и почти нашел под занавес своей жизни идеал (не отходившая от его постели умирающего Дора), б) - даже самая вздорная - Фелиция не только «вдохновила» после очередной размолвки с Кафкой того на многие произведения, но и самая мировая литература ей обязана – ведь сохранила же (и продала) его письма.

Жаклин Рауль-Дюваль – да, рассказывает о них, давая слово Кафке – его дневникам, письмам, запискам («где же вечная весна? Я думал о чудесах, которые то и дело случаются, но очень скоро утратил иллюзии»). Жанр, конечно, уже не новый в силу своей популярности – тех, кто не удосужился написать своей биографии, заставляют это сделать посмертно (см.: вышедшую недавно «биографию» Хендрикса). Но Рауль-Дюваль действует крайне тактично, с – не удержаться от каламбура - с любовью к биографируемому. И у нее просто так получилось. В своем кратком (ничего лишнего!) послесловии автор рассказывает, что сначала задумала было пьесу, но что-то пошло не так. Поэтому – она даже сомневается в определении того, что написала: «не классическая биография, но определить жанр книги мне не так-то просто. Художественный вымысел? Документальное повествование? Запечатленные на бумаге мгновения чужой жизни? Зарисовки с натуры, едва тронутые ретушью»? Возможно, тщедушный и параноидальный Кафка, ненароком перевернувший всю литературу прошлого века (и вот, еще как популярный и сейчас) и заслуживает – такого старого и нового жанра, тщательных, но отнюдь не занудных двух сотен страниц?

«Живой, подвижный, невыносимый, ревнивый, требовательный, страдающий бессонницей, виноватый в своем чувстве вины, зависимый человек, ощущающий неутолимую жажду независимости и свободы» - все еще послесловие и все еще, конечно, он. Без вины виноватый своею виной Кафка.

Поданный не только в любовных и творческих страданиях - тут почти знак равенства, любовь подчинялась литературе («я всего лишь литература»). Здесь есть место и расписанию дня Кафки, и его диете (привет «Супу Кафки»), и хорошо известным и столь значимым отношениям с семьей, и всем людям, что были вокруг него. «…Арийка Милена нашивает на одежду желтую звезду и в таком виде ходит по улицам Праги. Возможно, эта звезда на воротнике символизирует связь Милены с Кафкой, которую она делает достоянием окружающих» / «В 1942 Дору освобождают, она живет в Лондоне, работает портнихой, кухаркой, театральным критиком».

Сзади на обложке нарисованы черно-белые губы-поцелуи, по которым бежит почерк Кафки.