— Вам 27. Я перед этим разговором почитала информацию о вас, и почти все статьи начинаются со слов «молодая и красивая». Это, несомненно, плюс. Но иногда яркая внешность в сочетании с юностью может выступить и как минус. Возраст и внешность были для вас когда-нибудь помехой? К вам относились предвзято?. — Вы знаете, мне всегда казалось, что у человека есть два возраста. Один – официальный, паспортный, а другой – это возраст его души, внутреннее самоощущение. Когда я училась в институте, все удивлялись, что я довольно взросло рассуждаю. А у меня всегда было странное чувство, что мне 32 года. — Почему 32?. — Я не знаю, почему именно эта цифра, но вот ни годом больше, ни годом меньше, такое чувство. И сейчас оно совершенно не изменилось. В мои 27 мне по-прежнему 32. Интересно взглянуть на себя лет через 20, буду ли я воспринимать себя так же? Вообще, 32 – это хороший возраст, много энергии и сил, жажды жизни, но при этом есть понимание происходящего и опыт. А насчет красоты… я в детстве была очень красивым ребенком, с щечками, в кудрях. Когда мы с мамой гуляли, к ней походили и говорили: «Зачем вы сделали ребенку химию?», а это были мои природные кудри. Мне действительно кажется, что красивей всего я была в 5 лет. А сейчас не считаю себя канонической красавицей, возможно, людей привлекает моя энергия и позитивный настрой. У меня такая работа, что я должна общаться с людьми, а для этого производить приятное впечатление, хорошо выглядеть, сообразно ситуации одеваться. — Сначала в России о вас узнали как о поэтессе благодаря сборнику «По направлению к готике». Как вы начали писать стихи?. — А я даже не помню момента (улыбается). По рассказам моей мамы, когда я была еще крошечной, я лопотала в рифму на непонятном языке. Наверное, это потому, что моя мама – любитель поэзии. Она читала мне всех наших замечательных поэтов и, видимо, я улавливала рифмы на слух. Когда началось осознанное творчество, я не помню. Но к моменту выпуска из школы я уже понимала, что хочу заниматься поэзией и искусством. — Мама поди обрадовалась.. — Мама была немножко в шоке. Ремесло поэта – это верный путь к безработице и смерти от голода в современном мире (смеется). Поэтому мы решили, что я пойду на журналистику, чтобы у меня была еще одна профессия и хлеб. Но когда я начала учиться, то переключилась на кино – стала посещать творческие мастерские по режиссуре. Так у меня появилось две мечты. Хотя нет, еще в детстве я очень любила кино, и меня, конечно, спрашивали: «Хочешь быть актрисой?». А я: «Нет, режиссером». Мне интереснее придумывать и организовывать, чем быть в кадре. Вообще плохо переношу себя на видео. Я хочу создавать киномагию. На съемках задействовано столько людей – и весь этот коллективный сон вы потом дарите людям. Этим кино отличается от поэзии. Стихи все воспринимают по-своему, а тут именно ваше визуальное воплощение. — Но при этом журналистом поработать вы успели.. — Я проработала на канале «Культура» больше 6 лет, и это была отличная школа. Но понимаете, иногда мне было даже неловко представляться журналистом, потому что во мне не было журналистской жилки, профессионального тщеславия, стремления получить эксклюзив и найти новость первой. Я понимала, что это замечательная работа, но не моя. Для меня это был этап на пути к кино. И однажды я решила, что надо все-таки менять жизнь, и бросилась в эту авантюру. — И весьма успешно, это ведь уже второй ваш фильм. Первый мы увидели буквально в прошлом году – «Купец на все времена. Виртуальный музей Сергея Дягилева».. — Да, и надеюсь, будет еще и третий, и десятый, и двадцатый фильм. Как раз сейчас я начинаю подготовку нового фильма об Александре Вертинском. И параллельно готовлюсь к премьере документального фильма «Класс». Он посвящен году балета в России, 280-летию Академии русского балета и 200-летнему юбилею Мариуса Петипа. Так все совпало. — Вы как-то сказали, что со стихами самое мучительное – когда они приходят во сне. А что в сфере кино самое трудное?. — Поиск финансирования! Это больной вопрос для киношников, особенно для документалистов. В кино есть даже шутка, что если удалось найти финансирование, полдела уже сделано. А другой довольно трудный момент – это человеческий фактор. На площадке работает команда людей, и они все живые, и у всех свой характер… Нужно найти с ними общий язык, донести свою идею, чтобы они начали работать именно по ней. Где-то приходится спорить и настаивать на своем, а где-то ты понимаешь: человек придумал замечательное решение, и оно гораздо лучше твоего! Тут нужно принять это, не меряясь тщеславием. Кино вообще сфера, которая делает тебя более человечным. Когда я работала на телевидении, отвечала только за себя. А здесь за других людей. — По идее периодически должно наступать эмоциональное выгорание, но глядя на вашу энергию, не верится, что вы можете быть ему подвержены.. — Рефлексия – абсолютно нормальное состояние для человека, если он что-то чувствует. Но моя работа – постоянное общение, и я должна излучать энергию. Если люди увидят, что я не уверена, сомневаюсь, они не будут со мной работать, а зачем это нужно? (улыбается) Они должны видеть, что я знаю, куда иду, и что все обязательно получится, не то сами начнут рефлексировать. Я должна подставлять им плечо. Как борюсь с усталостью? Стараюсь каждые два месяца ездить на море. А еще энергия берется из любви, потому что когда ты занят любимым делом, просто получаешь огромное удовольствие и не думаешь об усталости. Каждое утро просыпаешься с мыслью, что сейчас будет что-то новое и интересное, и засыпаешь, думая, что будет завтра. Я бы сравнила любимую работу с отношениями. Если любишь, все в радость, все счастье, глаза горят. — Известно, что на премьере гостям сыграет на рояле пианистка Виталина Цымбалюк-Романовская, чей развод с Арменом Джигарханяном сейчас так сильно обсуждается в СМИ. Почему вы решили пригласить именно ее?. — 23 мая в кинотеатре «Иллюзион» нас ждет красивый вечер, и среди наших партнеров есть Виталина. Она представит гостям музыкальный подарок. Мы знакомы довольно давно, я убедилась, что она честный, порядочный, отзывчивый человек, и кроме этого, хороший музыкант. Я была на ее вечере в Доме Музыки, и мне понравилось, как она исполняет Шопена. После этого и возникла идея музыкального подарка. Да, сейчас ее личную жизнь обсуждают, но я не считаю, что это правильно. Я не отворачиваюсь от людей в непростой ситуации. Виталина - самостоятельный человек, и воспринимать ее надо прежде всего как музыканта. — В каком режиме вы творите?. — Надо понимать, что творишь. (улыбается). Поэзия – это стихийное дело. Стихи, стихия, стихийность… здесь даже звуковые переклички есть. Вдохновение не спрашивает, удобно тебе, чтобы оно пришло или нет. Оно может прийти, когда я бегу на переговоры, сплю, работаю, и самое главное – успеть поймать этот момент и записать пришедшие на ум строчки. Потом забудешь и будет невозможно воссоздать. Я думаю, поэзия – дело не совсем человеческое, ты как приемник фиксируешь и доносишь. А кино – наоборот, очень земной и жесткий процесс, системная ежедневная работа без выходных. Это рабство, но вместе с тем и счастье. — Вы снимаете кино. А какой фильм охарактеризовал бы вас?. — Наверное, мультфильм «Фильм, фильм, фильм». Помните, там есть персонаж Режиссер? Он бегает по стенам, пьет валидол, орет на сотрудников и решает все проблемы. Вот я смотрю на него и понимаю, что это мой портрет.
