Эвтаназия человека / «У нас нет уважения к человеку, нет культуры достойного умирания, нет права даже распоряжаться собственным телом» :: Обычаи

Казалось бы, что в этом такого? Обычная процедура - много где неизлечимых, умирающих собак и других животных усыпляют. Собственно с убийства покалеченной собаки начинается и культовый сериал "Карточный домик". Фрэнк Андервуд при этом говорит примечательные слова: Есть два вида боли - та, что делает тебя сильнее и боль бессмысленная. Но что очевидно при взгляде на животных (с ними вообще проще, ведь они не имеют частной собственности, не ходят в церковь и не голосуют на выборах) оказывается не таким уж очевидным применительно к людям. В Великобритании эвтаназия людей не практикуется. Запрещена она и в Австралии, которую формально возглавляет та же Елизавета II. Из-за этого 104-летнему ученому Дэвиду Гудоллу, который ослеп и потерял возможность работать, а вместе с этим и радость жизни, пришлось поехать в Швейцарию, чтобы там уйти из жизни достойно. За день до эвтаназии Гудолл дал пресс-конференцию, на которой заявил, что хотел бы в последние мгновения жизни слышать «Оду к радости» — часть Девятой симфонии Бетховена, и даже напел ее. Удивительно, но Гудолла, тех, кто помог ему достойно умереть и сами швейцарские порядки тут же раскритиковали моралисты, полагающие, что нечего было слушать безумного старика, и что лучше пусть бы он мучился до конца. Действительно, он ведь не собака, чтобы его жалеть. Поразило меня и то, что многие тогда "советовали" следующее: мол если уж ему так невмоготу, то никто не мешает старику что-то такое с собой сотворить, а там уж - как получится. Но и тут опять не учитывается, что даже собаки в таких случаях пытаются сохранить достоинство, и сами почему-то не спешат броситься с 9-го этажа или под машину. Почему же к животным эти моралисты относятся лучше, чем к людям?! Я вообще считаю, что зачастую представления о гуманизме в современном обществе абсолютно перевернуты. Если, не дай Бог, я сам попал бы в аварию и серьезно покалечился, стал полным инвалидом, не способным даже самостоятельно сходить в туалет и передвигаться, то скорее всего не захотел бы продолжать такое существование. Замечу, что я в данном случае говорю лишь за самого себя, не считая возможным делать какие-либо обобщения. Но то, что другие люди также сами должны иметь право решать за себя и только за себя - хотят ли они жить дальше - для меня несомненная истина. В другом культовом сериале "Игра престолов" есть сцена, где колдунья Мирри Маз Дуур при помощи черной магии "спасает жизнь" кхалу Дрого ценой жизни его сына и коня. Но что это за жизнь? Кхал не может ходить, говорить, он вообще ничего не может, кроме как дышать. "Разве это жизнь?" - справедливо восклицает Дейнерис и сжигает колдунью и своего "спасенного" мужа. Получается, что в жестоком мире Мартина больше здравого смысла, чем во многих современных государствах. Поэтому когда я читаю новости о том, что "врачи героически делали операцию почти сутки и спасли жизнь попавшего в аварию", а потом показывают этого "спасенного", который не может ни ходить, ни говорить, ни вести прежний образ жизни, - то у меня нет никакого умиления от таких достижений медицины. Впрочем, в каждом конкретном случае решение должны принимать самые близкие люди. Но и тут тоже есть большой изъян в нашем законодательстве. Опять по дьявольски понимаемому гуманизму в России могут распотрошить тело любого умирающего больного, без согласия его и его родственников (!) - просто потому, что "внутренних органов для пересадки на всех не хватает". Вот так мы и живем - бросаясь из крайности в крайность. Нет уважения к человеку, нет культуры достойного умирания, нет права даже распоряжаться собственным телом. То обезболивающие не достать при сильнейших болях, то принудительно поместят в больницу перед смертью, чтобы последние дни человек умирал в одиночестве, в кругу абсолютно чужих людей, а родным уже потом сообщат о его кончине... И не дай Бог этому воспрепятствовать - еще родственников же и обвинят в том, что они желали скорейшей смерти больного, не продлив ему "жизнь" на несколько дней или недель в местной клинике.