Путешествие из Подольска в Москву / Пьеса Дмитрия Данилова в Театре.doc :: Культура

В основе сюжета – привычная история из фейсбучной ленты. Без предъявления обвинений и объяснения причин молодого человека (Антон Ильин) забирают в полицию. Недоумение безвинно задержанного вызывает в памяти кафкианский «Процесс» и набоковское «Приглашение на казнь». В песнях и танцах художественно одаренных стражей порядка (Игорь Стам, Дарья Гайнуллина, Виктор Кузин) проскальзывают абсурдистские ноты, а их желание просвещать заключенных рифмуется с антиутопиями ХХ века. Цепочка навязчивых вопросов о месте жительства, образовании, хобби и семейном статусе напоминает анкетирование в кадровом агентстве. Задушевные разговоры о предательстве жены смахивают на сеанс психотерапии. Пафосные рассуждения о любви к родному городу и стране, о работе как служении приводят на ум гоголевские заветы из «Выбранных мест из переписки с друзьями». А образ главного героя заставляет перебирать в памяти бесчисленных маленьких людей мировой литературы. В общем, аналогий и ассоциаций наберется немало. Каждый зритель без труда составит из них свой набор, который, впрочем, станет не ключом, а только ироничным комментарием к спектаклю и пьесе. Несмотря на абсурдистские вкрапления, постановка Михаила Угарова логична и даже концептуальна. Несмотря на тревожное начало, человека из Подольска (в отличие от Йозефа К. и Цинцинната Ц.) ждет почти счастливый финал. Несмотря на таинственные задания, обещание следить за их выполнением и угрозу снова призвать нарушителя к ответу, персонажи Данилова, конечно, недотягивают до оруэлловской полиции мыслей. Они больше похожи на группу странноватых энтузиастов, слишком буквально воспринявших призыв сделать из зека человека. А вот Николай Степанович Фролов (да, у главного героя есть имя, хоть это и не имеет никакого значения) может по праву называться усовершенствованной версией Башмачкина или Мармеладова. Он тоже ничем не примечателен, забит, жалок, одинок. Но, в отличие от героев Гоголя и Достоевского, подхватил модный вирус самовыражения с его неприятным симптомом – ощущением собственной значимости и даже исключительности. В свободное от бессмысленной работы время Николай «творит». Он музыкант. Внутренний мир парня из Подольска не так уж богат, да и элементарного профессионализма ему, судя по всему, не хватает. Но Николай – личность без предрассудков. Он убежден, что на художества имеет право каждый. Достаточно благородного порыва, а талант, глубина и новизна не в счет. Суровая реальность, конечно, уже посягнула на эту утешительную концепцию. Но, в конце концов, признание слушателей/коллег/друзей/критиков и т.д. – просто мишура. Что делать, если все они лишены вкуса? Стоически терпеть, как делали все непризнанные гении… Уже по этому лирическому отступлению понятно, что Николай вовсе не человек без свойств. Скупых обрывков его биографии, выведанных полицейскими-интеллектуалами, хватило бы на многостраничную психологическую драму. Но у Дмитрия Данилова другие задачи. Автор намеренно (и искусственно) упрощает своего героя. Закрывает ему уши и глаза – чтобы поговорить о проходящей мимо, незамеченной и неоцененной жизни. Разумеется, жизни в России. Разговор этот получился двойственным, спорным. Как и описание поездки из Подольска в Москву, к которому снова и снова возвращаются персонажи. Николай за долгие годы не запомнил на этом маршруте ничего, кроме давки в вагонах, неказистых домов и мусора. А вот полицейский Марина рыдает, вспоминая неземную красоту заброшенного завода, неповторимый облик каждого здания и оттенки подмосковного неба. Одна дорога, показанная диаметрально противоположными, контрастно фарсовыми, одинаково неточными и проникающими в суть способами, в спектакле становится символом или, скорее, отблеском одной трагедии. Опять же двухчастной – и одинаково безысходной в каждом из своих проявлений. Трагедия человека, всю жизнь прожившего в неуютном и нелюбимом городе. Тратящего время на ненужную и нелюбимую работу. Брошенного женой, не признанного в творчестве, в тридцать лет лишенного надежд и перспектив. Попавшего в капкан вечно меняющейся, но всегда неблагополучной российской действительности и потерявшего в ней свою уникальную, желанную судьбу. Или трагедия человека, не умеющего видеть и ценить красоту, отравленного предубеждением против родных мест, растратившего силы на бесплотные мечты, зарывшего в землю свой талант, в начале жизни поставившего на ней крест (по глупости, самоуверенности, лени) и превратившегося в отупевший автомат. Обе этих драмы жутковаты в своей простоте. Обе не всегда заметны со стороны, хотя гирями тянут к земле. Обе в большей или меньшей степени имеют отношение ко всем сидящим в зале. Впрочем, зрителям не придется сокрушаться и лить слезы. В отличие от многих модных режиссеров, бесконечно расширяющих границы театрального искусства, Михаил Угаров сделал ставку на его исток и основу – актерскую игру. И не прогадал. Ни разу не нарушившие хрупкий баланс между иронией, меланхолией, пафосом и фарсом, Игорь Стам, Дарья Гайнуллина, Виктор Кузин и Андроник Хачиян (человек из Мытищ) проводят полуторачасовой спектакль ярко и легко. От него веет обаянием беззлобного розыгрыша, теплом дружеских посиделок с еле ощутимой примесью беспокойства и сомнения, с маячащим почти на границе сознания призраком нерешенного вопроса... По дороге домой я мысленно улыбалась парадоксальному сравнению Подольска с Амстердамом. И пристальней обычного вглядывалась в окружающий пейзаж.