Даже если мы идем в бар, чтобы как следует напиться и подцепить кого-то, то у нас нет для этого особых правил поведения — мы используем схемы, которые работают в том случае, когда мы ищем человека на всю жизнь. Есть, наверное, всего две или три страны, в которых существуют некие установки для хаотичных сексуальных связей. Это Испания, Израиль, возможно, Италия. Там ты выпиваешь в баре, к тебе подходит человек и спрашивает: «Хочешь пойти со мной?» или «Хочешь провести со мной ночь?» Это значит, что ты ему/ей нравишься, он/она хочет с тобой секса — и готов/а начать общение и ухаживание. Во всех остальных странах (по крайней мере европейских) нет ритуала, который бы обозначал, что речь идет о сексе, о сексе именно на сегодня, и что это не начало блестящего романа с нарядной невестой в финале. Во всех странах столетиями полировалась культура заключения семейных союзов. В некоторых это договорные браки, которыми управляют родители. В других — добровольные, но ничуть не менее регламентированные. Оговорено все: от характера ухаживаний до размера бриллианта, который достойный жених дарит своей будущей жене и матери детей. Культура современных отношений очень молодая — ей всего лет пятьдесят (даже в 60-е люди встречались ради того, чтобы пожениться). Поэтому здесь нет ни руля, ни ветрил, ни установок, ни этики, ни правил приличия. И уж тем более никто никогда не задумывался о правилах секса. Притом что сексом все занимаются, и часто — откровенно случайно, без дальнейших планов, занимаются сексом ради секса. Но до сих пор работают такая схема: мужчина вроде как секса хочет больше, а женщина, даже если и хочет, делает вид, что она все-таки ищет отношений с прицелом на «долго и счастливо». Вот же курсы пикапа пока работают только для мужчин. Для женщин — курсы соблазнения, всякие школы и тренинги, где обучают тому, как выйти замуж. Видимо, за того, кто недавно прошел курсы пикапа. Мужчины и женщины хотят вроде бы одного и того же. Отчего же их отношения с самого первого взгляда становятся сложными, бессистемными и противоречивыми? Эту путаницу до сих пор подогревает массовая культура. В кино или сериалах сексуально раскрепощенным героем может быть только мужчина (как, например, Барни из «Как я встретил вашу маму»). Единственная героиня, которая выбирает секс, а не секс с продолжением, — это детектив полиции Сага из датско-шведского сериала «Мост». И для того, чтобы быть такой, какая она есть, ее героиню сделали слегка сумасшедшей. Она ненормальна. А раз ненормальна, то не обязана поступать, как обычная женщина. Она может прийти в бар, выбрать мужчину и сказать: «Хочешь пойти ко мне и заняться сексом?» В массовой культуре обычная женщина, без психических расстройств, не может быть «соблазнителем». (Если только она не шпион или не аферистка.) Если посмотреть хотя бы десять фильмов об отношениях, то мы увидим, что звонит первым всегда мужчина (ну, или должен), женщина никогда не бывает счастлива после секса на первом свидании, предложение всегда делает мужчина, и это он всегда оказывается тем, кто помогает женщине в трудной ситуации. Сексуально свободные герои — всегда мужчины: Хэнк из Californication, тот же Барни из «Как я встретил вашу маму», Чарли из «Два с половиной человека», даже Брендон из «Стыда». Если речь идет о сексе и веселье, то всегда главный персонаж — мужчина, а вокруг него либо бродят соблазненные им женщины, либо некая героиня, которая «не такая» и с которой он, скорее всего, будет вместе навсегда. Масскульт таким образом распределяет роли: мужчина легкомысленный и распутный, женщина — серьезная и немного страдалица. Мы эти схемы не можем не считывать — и повторяем их в реальности. Потому что в наши дни популярная культура — это единственное, что дает хотя бы какие-то установки о сексуальной жизни в современном обществе. И это ничуть не отличается от самых консервативных представлений о любовной игре, где женщина и мужчина как бы противники — и смысл игры в том, чтобы он получил секс, а она вышла замуж. Общество как будто нарочно замалчивает, что секса хотят все и что есть более простой способ его получить всем на радость. Для этого весь массовый продукт надо признать лицемерием, которое лишь подмахивает архаичным предрассудкам. И вот можно представить себе женщину или мужчину, которые приходят в бар, чтобы выпить, повеселиться и найти того, с кем они захотят оказаться в постели. Их не смущает идея секса ради секса. Они уважают секс как отличное занятие — и не пытаются обесценить его мыслями о том, кто кого может посчитать шлюхой. Они получают от жизни удовольствие. Они — два взрослых человека, которые живут своей интересной жизнью. Им не надо спаивать друг друга, привирать или говорить то, что другой хочет услышать. Они могут быть искренне внимательны друг к другу. Им не надо придумывать изуверские способы того, как бы отделаться друг от друга ночью или утром — они могут прямо сказать: «Прости, я люблю спать один, я вызову тебе такси за свой счет». Проблема в том, что лицемерие всю историю превращает в шпионскую игру: все время нужно что-то врать, чтобы никого не обидеть, и добиваться простейших вещей с помощью многоходовых интриг. В Израиле, например, я знаю людей, которые состоят чисто в сексуальных отношениях. Они могут при этом быть друзьями, но романтическая связь для них ограничена кроватью. У них часто прекрасные отношения, они очень симпатизируют друг другу, но их невозможно назвать парой ни при каких условиях. У них все просто — никаких трагедий, осложнений, сомнений. И это признанная система, она не осуждается, она не маргинальная для этого общества. После вопроса «Поедешь со мной?», после секса не следует никаких тайных ожиданий. Как раз поэтому отношения такие приятные и легкие. Никто ни на кого не обижен. Конечно, есть много других, которые нацелены и на серьезные отношения только друг с другом, и на семью, но дело в том, что каждый имеет право жить своей жизнью — такой, которая подходит именно ему, и для такой жизни есть свои установки. Границы не размыты. Можно выйти из клуба и заняться сексом в темном дворе, а потом вернуться обратно и не общаться друг с другом. Можно заняться сексом с тем, у кого есть пара, и вам не будет стыдно, потому что никто не собирается заводить тайную связь. Все так делают, в любом обществе, в любой стране, но в одних культурах к этому до сих пор относятся как к пороку, а в других — просто как к сексу. Но, правда, когда есть хоть какие-то правила, отвергающие общепринятое лицемерие, жить становится намного проще и, главное, приятнее. Да, в северноевропейских культурах люди более сдержанные, суровые, замкнутые. Нам сложнее принять идею собственной сексуальности, труднее выбраться из предубеждений, мы не такие импульсивные и темпераментные. Но это не обязывает нас задыхаться в примитивных и устаревших культурных нормах, которые актуальны разве что для наших бабушек, и которые с каждым днем вызывают все больше вопросов. Секс — это часть нашей жизни, и не только семейной, он уже стал самостоятельной ценностью, отделился от брака, от любви. А мы, увы, все еще не знаем, что с ним делать.
