Илья Мильштейн: Шахматная элегия Кремя
Самое интересное, что сюжет повторяется до мелочей. Тогда был Bloomberg – и теперь Bloomberg. Тогда Путин впадал в ярость, узнав плохую новость – и теперь впадает. Тогда Песков как бы опровергал, но как бы и подтверждал сообщение информационного агентства – и теперь подтверждает, как бы умалчивая. Тогда из утечек и недомолвок складывался неожиданный образ российского президента, затмевая привычный – и теперь складывается. Однако ненадолго.
В марте прошлого года, ссылаясь сразу на четырех лиц, «знакомых с ситуацией», Bloomberg диагностировал вспышку гнева у президента РФ при известии о гибели Бориса Немцова. Путин, понимаете ли, был возмущен убийством политика, и когда заинтригованные журналисты обратились за разъяснениями к пресс-секретарю, тот ответил загадочно. «Не думаю, – сказал Песков, – что Bloomberg или еще кто-то может обладать источниками, которые могут передавать эту информацию достоверно».
Вчитавшись в эту фразу, чуткий независимый эксперт улавливал в ней нотку смущения. Дескать, все правда, добрый Владимир Владимирович был страшно огорчен, но природная скромность не позволяет нам подтвердить информацию, которую мы сами и слили. Отдельных ценителей эта конспирологическая двухходовочка пленяла своим изяществом.
В конце октября года нынешнего речь идет уже не о заказном убийстве, но о мировой войне, а схема утечки та же. Сперва высокопоставленный, хотя и безымянный российский чиновник рассказал репортерам о том, как Путин осадил наших «ястребов». Кто-то из них, из милитаристов, стал спорить с президентом, когда тот назвал «очень рискованным» делом кружение российского самолета над американским военным кораблем. Милитарист вступил в полемику с национальным лидером: американцы, заявил он, это заслужили. «Вы с ума сошли?» – темпераментно откликнулся Путин, и устыдился наверное поджигатель войны... А там уж и Песков вышел к людям, дабы, ни в чем не сознавшись, указать им на то, что его патрон всегда «выступает за очень четкое следование положениям соответствующих документов международного права, которые регулируют взаимодействие в плане избежания опасных инцидентов, будь то в воздухе или на море».
Согласитесь, это тоже сенсация, как в прошлый раз. Диковинная, ошеломляющая новость, наполняющая образ российского главнокомандующего свежими, теплыми красками. Мы-то до сих пор думали, что он и представляет собой главную угрозу миру на земле, а разного рода Шойгу просто выполняют его приказы.
Присоединяют Крым, оккупируют Донбасс, бомбят Сирию, провоцируют Пентагон. Выяснилось, однако, что Путин на самом деле миролюбив и в ходе нелегких дискуссий с воинственными подчиненными вынужден иногда резко пресекать разговорчики в строю. Это тоже была двухходовочка, но сыгранная другими фигурами и оттого еще более впечатляющая отдельных эстетов.
Вообще такого рода новостей, прямо или косвенно указывающих на то, что национальный лидер внезапно стал восстанавливать утраченную два с половиной года назад связь с реальностью, стало довольно много. Путин не поддержал шоумена-орденоносца Киселева с его давними разговорами про радиоактивный пепел. Путин счел нецелесообразным возобновление авиаударов по Алеппо. Солидарно с шефом выступает и Песков, который неодобрительно отозвался о «мотоциклисте» Залдостанове, обуянном бесами, и о «хулиганской выходке» «Офицеров России». Отдельные знатоки усматривают в этих речах признаки наступления долгожданной оттепели, которая, старики помнят, как-то так примерно и начинается. С засекреченных поначалу докладов, отчасти пацифистской риторики и невнятной критики застойных явлений.
Тем не менее налицо двухходовочка, иначе разводка, и в таком духе ее комментируют разнообразные ценители, знатоки и эстеты. Главная же проблема не в том, чтобы придумать хитроумную задачку, которую довольно легко разгадать. Главная проблема в том, что из того угла, куда загнал себя и Россию Владимир Владимирович, в принципе не видно выхода, и все ходы вынужденны и ведут к разгрому. В шахматах это называется цугцвангом.
Можно ненадолго обмануть самых доверчивых, изобразив гнев по поводу убийства политика, которого он ненавидел. Но потом будет суд над убийцами Бориса Немцова, и мы увидим в клетке разве что исполнителей, а заказчиком нам объявят какого-то неуловимого шофера. Так что и вся эта пьеска про негодующего Путина окажется оторванной от жизни и до бесконечности лживой.
Можно потянуть время, отодвигая сроки катастрофы, имитируя готовность к миру и частичную вменяемость. Однако сама ситуация, сложившаяся после присоединения Крыма, оккупации Донбасса и в особенности после вмешательства в ближневосточную войну выглядит настолько тупиковой, что даже новые, почти неизбежные санкции мало ее ухудшат. Зато угроза случайного столкновения российских войск с натовскими возрастает ежедневно, и это совсем не игра. Если же смысл двухходовочки заключается в том, чтобы в самый драматический момент напомнить потенциальным противникам о миролюбивых заявлениях Путина, то кого они тогда заинтересуют?
Образ политика, как и его репутация, складываются годами, и мало кто уже вздыхает с облегчением, слушая его примирительные речи. Скорее эти речи вызывают дополнительную тревогу. Мол, что он еще задумал, какую двухходовочку?
Дальше он считать, говорят, не умеет.