Ветеран "Альфы" Филатов: Торшин всегда ставил жизнь спецназовцев во главу угла
А. ФИЛАТОВ: Я бы его назвал старшим братом, но у меня есть старший брат, поэтому не хотел писать, что от меня ушёл старший брат. На самом деле так и есть. Мне посчастливилось служить под началом этого человека и посчастливилось дружить с этим человеком. Последние 20 лет мы шли бок о бок с ним, были вместе в радости, вместе были в каких-то тяжёлых ситуациях. Часто советовались друг с другом, помогали друг другу советом и делом. Мы жили большой семьёй. Это легенда спецназа. Вам, наверное, любой скажет, что, несмотря на то что Юрий Торшин был противоречивый человек, его жизнь состояла не только из взлётов, но и из падений, — это всё равно легендарная личность, человек с большой буквы, настоящий российский офицер, никогда не прятавшийся ни за чьими спинами, никогда не подставлявший других под раздачу.
Это человек, который был очень грамотным офицером, всегда был впереди несмотря на своё старшее звание и положение
Алексей Филатов
Он первый входил в боевую ситуацию. Знаете, чем он запомнился всем офицерам, кто служил под его началом? Буквально в первые часы, когда наше сообщество обнесла весть, что его больше нет, мне звонили многие, кто служил под его началом, и говорили, мол, знаешь, скажи, что мы ему благодарны за то, что он сохранил нам жизнь. Это человек, который в первую очередь ставил жизнь солдат, а мы, офицеры, выполняли роль солдат. В первую очередь, Торшин ставил именно наши жизни во главу угла. Я вам могу сказать, что это единственный отдел в Беслане, когда погибли 10 офицеров спецназа, который не потерял ни одного офицера и полностью выполнил боевую задачу. Юрий Николаевич был нашим отцом.
ЛАЙФ: Скажите, каких качеств, каких волевых решений во время, в частности, штурма Норд-Оста стоило это конкретно Торшину? Насколько ему надо было собраться и как нужно было технично всё это реализовать?
А. Ф.: По Норд-Осту мы вспоминаем один и тот же случай. Это одна из самых героических операций спецназа, и не по результатам, не по действиям спецназа, а по тому, что заранее было известно, что вероятность подрыва здания очень велика — более 50%. При таком исходе порядка 80% личного состава должны были погибнуть. Торшин всё это знал и доводил до личного состава. Офицерам запомнилось, как он сказал: "Ну что, сынки, я не буду ни на кого злиться, но выйдите из строя те, кто считают, что не готовы сегодня идти в бой по каким-либо причинам, недомогание у вас, нет боевого настроя, уверенности, в семье что-то не так". Уверенность очень важна, от надёжного плеча товарища зависит выполнение боевой задачи. У всех тряслись поджилки, но никто не вышел. И Торшин сказал: "Ну что, покойнички? В бой!"
Торшин шёл первым, когда ликвидировали Бараева, он первый шёл, он не командовал с тыла, как водится у некоторых командиров
Алексей Филатов
Он шёл первый и за собой вёл личным примером весь личный состав. Так было с первого до последнего дня его службы. Он не представлял себя вне службы. Был момент, я разговаривал с его женой, это было в 2005 году, было много командировок в Кавказский регион. Торшин не пропускал ни одной, хотя была возможность замениться на заместителя. Он не мог отпустить своих ребят без своего начала. С Валентиной Николаевной, его женой, мы говорили, и она сказала, мол, Торшин не видит своё место в мирной жизни, он ищет смерти на войне. Вы знаете, ситуация оказалась, что, уже выйдя в запас, он всё-таки оказался в зоне боевых действий уже на гражданской службе и нашёл смерть именно в том регионе, куда десятки раз летал со своими офицерами, со своими бойцами, выполнял множество боевых задач, о которых пока что и говорить много нельзя.
ЛАЙФ: А школа в Беслане тоже ситуация, когда смерть прошла совсем рядом. Там-то как, ведь дети, даже не о взрослых людях речь. Насколько мужикам, отцам, и Торшину в частности, было морально тяжело провести этот штурм?
А. Ф.: Я всегда говорю, что это был не столько штурм, сколько операция по спасению. К сожалению, произошёл самоподрыв устройства в спортзале. Офицерам, в том числе нашему отделу, пришлось с колёс заходить в этот бой, причём не по команде "Штурм!", а под шквалом огня. Главная задача была — прежде всего, спонтанно выходящих заложников защитить своей грудью. Были десятки случаев, за что жители Беслана до сих пор помнят, чтят и уважают наших офицеров. Они закрывали своими спинами и своей грудью солдат, а потом просто зачищали это здание. Работать приходилось по живым трупам. Мы видели, что произошло: 334 погибших. Это практически кровавое месиво, в котором приходилось работать нашим офицерам.
Самая главная заслуга этого легендарного командира — то, что он во главу угла ставил жизнь своих подчинённых и зря ребятами не рисковал
Алексей Филатов
Хотя наш отдел, которым он руководил последние годы, не обошла смерть. К сожалению, были ребята, которые погибли, но, извините, это война, на которой, в общем-то, мы не только побеждаем, но и погибаем.
ЛАЙФ: Алексей Алексеевич, вы говорите, Торшин погиб в мирное время, но у него была своя война с дорогой, он пытался объехать упавший мотоцикл. Он летел на "харлее", пытался вырулить, уйти от судьбы. Насколько он любил экстрим вообще?
А. Ф.: Черта любого настоящего спецназовца — он всегда ищет экстремальные ситуации. Он поэтому и оказывается в спецназе, потому что он привык жить в экстриме. Это его нормальное состояние. Вы представьте: человек, прошедший и Крым, и Рим, и чёрт знает что, человек 58 лет, гоняющий на спортивном байке. Я вам честно скажу, я тоже ездил на мотоцикле, я Торшину сотни раз говорил не рисковать так. Он же на работу приезжал на спортивном байке! Я ему говорил, мол, успокойтесь, вы уже отец троих детей и дед, успокойтесь, давайте на автомобиле ездить. Человек горел, он был из такой ткани сделан. Он не мог сидеть на месте. Несколько лет прозябания на пенсии в запасе — я видел, что с человеком творится. Ему нужна работа. Это человек дела, он не мог быть пенсионером, сидеть на берегу пруда и ловить рыбку или нянчиться с внуками. Это человек, который рождён воевать, рождён ставить боевые задачи и их выполнять.