Гриценко: Есть задача включить музей-заповедник «Куликово поле» в список Всемирного наследия ЮНЕСКО

Сопредседатель регионального штаба ОНФ в Тульской области, директор музея-заповедника «Куликово поле», доверенное лицо президента Владимир Гриценко в интервью сайту ONF.RU рассказал, что повлияло на выбор профессии, чем опасны «черные копатели» и как не превратить акцию «Ночь в музее» в кошмар музейщика.

– Владимир Петрович, мы с вами беседуем накануне Международного дня памятников и исторических мест, установленного Ассамблеей Международного совета по вопросам охраны памятников и достопримечательных мест (ICOMOS), созданной при ЮНЕСКО. Как организация отбирает объекты для включения в свой знаменитый список? Какова процедура и почему музей-заповедник «Куликово поле» в него не входит?

– Хочу заметить, что 18 апреля отмечается не только день памятников, внесенных с список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Но, например, Международный день музеев в качестве памятной даты был предложен Российским комитетом Международного совета музеев (ICOM) на 11-й генеральной конференции, которая проходила в Москве и Ленинграде в 1977 г. Тогда же была определена и дата 18 мая. Так что отечественное музейное сообщество тоже приложило руку к одной из международных культурных дат.

Если говорить о порядке, то нужно просто оформлять заявку и проходить процедуры. Ровным счетом больше ничего. Задачу по включению музея «Куликово поле» в список ЮНЕСКО мы ставим. К сожалению, в списке объектов культурного наследия, о котором мы говорим, российское представительство невелико.

– Насколько я знаю, итальянские объекты составляют две трети списка. Италия – особое место?

– Они просто раньше всех начали подавать заявки. Но тут надо сказать, что это не только почетное звание, но и большая ответственность. Одно дело – попасть в список, совершенно другое – постоянно выполнять требования ЮНЕСКО. Любая мелочь может привести к тому, что памятник может быть исключен из реестра. Например, ЮНЕСКО очень трепетно относится к любым новостройкам на территории памятных мест.

Это крайне деликатная сфера. Надо понимать, что главное – это сохранение памятника. Если есть малейшие сомнения в том, что это может привести к негативным последствиям, значит надо от этого отказываться. Всё должно быть четко и хорошо продумано.

– Музеи должны зарабатывать?

– Учреждения культуры не должны зарабатывать, они должны выполнять свои институциональные функции: собирать, хранить, изучать и экспонировать памятники материальной и нематериальной культуры, а также заниматься вопросами их сохранности.

– Как вы относитесь к идее проведения акции «Ночь в музее?

– Самое главное – не превращать «Ночь в музее» в кошмар музейщиков. Кстати, это немецкая идея. Мы ее переложили на свою почву, и иногда это принимает не совсем удачные формы. Задача ведь – не открыться ночью, это примитивно и скучно. Важнее – напомнить о тех уникальных коллекциях, которые хранятся в учреждениях культуры. Но тут надо понимать, что «Ночь в музее» в основном рассчитана на жителей крупных городов.

– Стоит ли продлить время работы музеев для того, чтобы люди могли посещать объекты культуры после рабочего дня?

– Я могу сказать, что если человек действительно хочет попасть в музей, то он туда попадет. График в первую очередь должен быть умным. Для меня самые лучшие образцы расписания работы музея — это когда в том числе просчитана и экономическая целесообразность увеличения продолжительности рабочего времени. Но ничего бесплатно не бывает. Сотрудники музеев работают по Трудовому кодексу, восемь часов в день. Это повлечет дополнительные субсидии на содержание музеев. Но тогда, может быть, работа будет более эффективной. В выходной день музейщики же продолжают платить и за коммунальные услуги, и за охрану. Вы не сталкивались с тем, что музеи по понедельникам или по вторникам закрыты?

– Сталкивался. Санитарный день.

– Открою секрет. Как правило, санитарный день в музеях – раз в месяц. Мне кажется, что количество рабочих дней в году для учреждений культуры – даже более важная тема, чем время работы. Обидно же будет, если вы приедете музей, а он закрыт. Хотя сегодня для всей страны рабочий день. В нашем филиале (Музейно-выставочный центр «Тульские древности») нет выходных, только санитарный день один раз в месяц.

– Понятно, что государству невероятно тяжело в одиночку содержать памятники. На всё может не хватать денег. Как вы относитесь к идее передачи памятников архитектуры в частные руки?

– У нас история с передачей должна быть очень аккуратной. В России понятие «собственник» синонимично понятию «что хочу, то и ворочу». Владельцев надо очень тщательно выбирать, а не стремиться побыстрее передать в частные руки. Также должна быть налажена система мониторинга.

– Какова ситуация с восстановлением памятников?

– В советское время много что реставрировалось, были серьезные плановые работы. На реставрацию монастырей выделялось, не готов назвать цифры, но точно не меньше денег, а может, даже и больше, чем сейчас. Однако результат от этой деятельности был близок к нулю. Одна из причин – реставрировалась, так скажем, просто оболочка, а здание – это все-таки инженерное сооружение, оно должно использоваться.

Кстати, лучше всего сохранились те церкви, где располагался, например, склад. Люди были вынуждены поддерживать сооружение в порядке: ремонтировать крышу, отапливать. И сегодня ситуация лучше. У большинства зданий есть собственники, который будут их использовать.

– Реставраторов сейчас где-нибудь готовят? Как они вообще появляются?

– Вы затронули больную тему. Плохо, когда реставраторы учатся на памятниках. А такое бывает. Строительная фирма для расширения бизнеса заполняет анкеты в соответствии с законодательством, получает лицензию и начинает упражняться на памятниках. Если у компании руководство с руками, головой и сердцем, то это заканчивается позитивно. А если нет, то…

– Полная инвентаризация памятников нужна?

– Да, но ее легко провести в организации, где надо пересчитать стулья, столы. Ситуация с памятниками несколько сложнее, если мы будем знать точное количество памятников, то принципиально ничего не поменяется. Мы только Минфин будем пугать или другую структуру, которая занимается деньгами. Задача в том, чтобы объект был за кем-то закреплен персонально.

Если мы говорим о памятнике археологии, то он должен быть поставлен на реестровый и кадастровый учет, чтобы у собственника земель было обременение, чтобы с него можно было спросить за нарушения. Например, за разгул «черных копателей» на его территории.

– Какой вред наносят «черные копатели»?

– Дело даже не в том, что они продают предметы за рубеж. Хотя и это плохо. Сам по себе археологический артефакт не настолько дорог в материальном плане. Это, прежде всего, утрата информации о том месте, где был найден «осколок прошлого». Артефакты в чистом поле не встречаются, они, как правило, привязаны к каким-либо поселениям, именно с их помощью археологи реконструируют историческую картину.

– Претензии к законодательству у вас есть?

– К сожалению, говорить, что у законодателей вопросы сохранения культурного наследия в планах стоят на приоритетном месте не приходится. Но надо сказать, что за последние годы много сделано. Главное – не совершать резких телодвижений.

– Вы – участник нескольких крупных экспедиций.

– С 1991 по 1997 г. я был начальником Тульской археологической экспедиции. Восточно-крымская экспедиция, которой продолжает руководить профессор Александр Масленников, занимается исследованием древнегреческих городов на побережье Азовского моря и Крымского полуострова. Я попал туда школьником, и это во многом определило выбор дальнейшей профессии. Верхне-Донская экспедиция была создана Государственным историческим музеем и Институтом географии РАН – это комплексная экспедиция. Это одна из первых экспедиций, которая начала заниматься историей места от появления человека до современности. С упором на древнерусский период. Благодаря этой экспедиции появился не только огромный пласт научной информации, но и база, на которой возник музей-заповедник «Куликово поле». Этот тот редкий случай, когда постановление правительства о создании музея легло на серьезную научную базу целого коллектива ученых.