Шесть пуль в Трускавце

Вечером 29 августа 1931 года над карпатским курортом Трускавец бушевала гроза. Постояльцы пансионата Сестер Василианок разбрелись по номерам, и никто не обратил внимания на двоих молодых людей, которые в 19.30 вошли в здание гостиницы и бодрым шагом направились к одной из комнат.
Открыв дверь, они вытащили револьверы и шесть раз выстрелили в находившегося в комнате мужчину, а потом убежали. Никто из постояльцев пансионата не обратил внимания на выстрелы – их приняли за раскаты грома.

А на следующее утро все польские и западноукраинские газеты вышли с шокирующим сообщением на первой полосе: в Трускавце убит депутат Сейма Тадеуш Голувко.
На похороны убитого политика пришли сотни людей. А среди венков, оставленных на его могиле, было несколько десятков сине-желтого цвета. Дело в том, что среди польских политиков Тадеуш Голувко считался одним из самых больших друзей украинцев.
Он и сам имел украинские корни – его прадед подписывался как Головко, и только потом семья изменила фамилию на польский манер. Будучи депутатом от правящей партии (точнее, от так называемого «Беспартийного блока сотрудничества с правительством»), Голувко постоянно ссорился с главой польского государства, маршалом Юзефом Пилсудским – из-за политики, которую тот проводил в оккупированных западноукраинских землях.
«Бездумная политика толкала Польшу в пропасть, так как миллионные массы ненавидели не только тупую грубую бюрократию, но и саму польскую государственность», – утверждал Голувко. Вместе с социалистом Игнацием Дашинским он предлагал Сейму проект автономии для Западной Украины – но консервативное большинство его не поддержало.

В общем, неудивительно, что не только польская, но и украинская община Галичины осудила убийство в Трускавце. Самая популярная львовская украинская газета «Діло» назвала убитого «искренним другом украинского народа». Осудил неизвестных убийц и глава Украинской греко-католической церкви митрополит Андрей Шептицкий.
Начатое польской полицией расследование убийства Тадеуша Голувко сразу же зашло в тупик. Полицейские не просто не вышли на след непосредственных исполнителей – у них даже не было убедительной версии того, кто мог бы быть заказчиком резонансного преступления.

Правда выяснилась совершенно случайно.
В декабре 1932 года во Львове судили двоих боевиков Организации украинских националистов (ОУН), Василия Биласа и Дмитрия Данилишина. Их обвиняли в нападении на почтовое отделение в Городке под Львовом – впрочем, они и не отрицали своей вины. Более того, на суде Билас заявил, что именно он – вместе с Данилишиным – и убил Тадеуша Голувко.
Установить подробности преступления не составило особого труда. Оказалось, дворником в пансионате Сестер Василианок работал член ОУН Олесь Буний. Он и сообщил товарищам, что в гостинице остановился известный гость, а также помог им проникнуть в комнату Голувко. Оставалась только одна нерешенная загадка – зачем оуновцам убивать одного из немногих польских политиков, искавших взаимопонимания с украинцами?

Пролить свет на это загадочное дело должен был судебный процесс в городе Самборе, который продолжался с 19 сентября по 6 октября 1933 года. Подсудимых – уже знакомого нам Олеся Буния, а также членов ОУН Николая Мотыку и Романа Барановского – обвинили в соучастии в убийстве Тадеуша Голувко. Пресса ожидала сенсационных признаний. И они действительно прозвучали.
Один из подсудимых – Роман Барановский – рассказал, что на протяжении нескольких лет был тайным агентом польской полиции в рядах ОУН. Именно по его наводке были арестованы некоторые видные деятели организации. Но спустя какое-то время полицейские заподозрили, что Барановский ведет двойную игру, и арестовали его. За участие в убийстве Голувко Романа Барановского приговорили к десяти годам тюремного заключения. Через два года он умер в тюрьме от туберкулеза.
Признания Барановского вызвали эффект разорвавшейся бомбы и еще долго обсуждались в западноукраинском обществе. За этим обсуждением как-то незаметно отошел в сторону главный вопрос – зачем все-таки убили Тадеуша Голувко? Самборский процесс так и не дал на него ответа.
Сами активисты ОУН в своих воспоминаниях пишут, что считали Голувко врагом. «Он нас разоружал идеологически», – объясняет один из членов организации. – «С эндеками (то есть, польскими националистами. ) ситуация была по крайне мере простая: мы тут, а они – там. Голувко размывал границы». Возможно, оуновцы на самом деле в это верили. Они призывали украинцев к бескомпромиссной борьбе против Польши, а такие деятели, как Голувко, этой борьбе мешали. (От меня - очередное доказательство, что адекватный человек - это враг украинского национализма).

Но одна деталь все равно остается непонятной. Как раз в те дни, когда в Трускавце готовилось покушение, форум Лиги Наций в Женеве должен был рассматривать жалобы украинцев на притеснения со стороны польского правительства.

Большинство участников форума были настроены поддержать украинские требования. Громкий теракт, устроенный украинской организацией, мог бы заставить их пересмотреть свои взгляды. Это понимали все, в том числе и лидеры ОУН. «Провід українських націоналістів» (высшее руководство организации) настоятельно рекомендовал активистам воздержаться от насилия, пока в Женеве рассматривается украинский вопрос.
Однако Голувко все-таки убили. По мнению историка и члена ОУН Петра Мирчука, убийство организовала местная ячейка организации – без согласования с «Проводом». А публицист (и тоже активист ОУН) Зиновий Кныш утверждал, что это вообще была личная инициатива Буния, Биласа и Данилишина.

Другую версию сразу же после Самборского процесса озвучила львовская газета «Громадський голос». Ее авторы пришли к выводу, что оуновцев просто использовала в своих целях польская тайная полиция, действуя через Романа Барановского и других своих агентов в руководстве ОУН.

Эта версия не лишена смысла: незадолго до своей гибели Тадеуш Голувко рассматривал жалобы на беззаконие и самоуправство со стороны полиции. Так что у полицейских был повод желать ему смерти. Наконец, журналист газеты «Діло» Иван Кедрин писал, что за убийством Голувко могли стоять польские шовинисты, пытавшиеся помешать диалогу между украинцами и поляками. В этом их цели совпали с целями ОУН.

Так или иначе, но точка в этой запутанной детективной истории не поставлена до сих пор.