Симбирск 1918 года. Власть КОМУЧа: инфляция, дефицит продуктов, белый террор

Полтора месяца, с конца июля и до начала сентября 1918 года, Симбирск и губерния находились под властью КОМУЧа. Реальные рычаги правления оказались в руках мелкобуржуазных деятелей. «Свержение власти Советов сразу же выдвинуло на передний план политической жизни буржуазные и наиболее реакционные силы общества: промышленников, торговцев, духовенство, офицерство и т.п.», - писал Борис Афанасьев в статье «Симбирск под властью белых» (из книги «1918 год на родине Ленина»). 23 июля 1918 года на всех углах Симбирска был расклеен первый белогвардейский приказ: «Приказ 1. Симбирск и губерния объявляются под властью комитета членов Всероссийского учредительного собрания, имеющего временное пребывание в г. Самаре. Все правительственные и общественные учреждения подчиняются особоуполномоченным комитета членов учредительного собрания - В.В. Подвицкому и В.И. Лебедеву. По всем делам обращаться в здание губернского правления (на Венце)». Этот же приказ был издан в экстренном выпуске газеты – официальном печатном органе новой власти - «Возрождение» от 25 июля. Газета «Возрождение» от 25 июля 1918 года - Несмотря на поддержку толстосумов, уполномоченным не удавалось справиться с кризисом в хозяйственной и финансовой жизни губернии, - говорит ведущий архивист Госархива Ульяновской области Антон Шабалкин. - Он представлял серьезную опасность для прочности режима. В Симбирске началась жуткая инфляция. Особо острая ситуация сложилась в продовольственной жизни города. Торговцы поняли, что большевиков, которые устанавливали жёсткие цены, нет. Дефицит продуктов, которые деревня не спешила поставлять в город, и финансовый кризис привели к бешеному скачку цен. Красноречиво иллюстрирует эту картину заметка в «Возрождении»: «Что-то несуразное творится на рынке, где каждый мелкий торговец диктует покупателю свою цену совершенно произвольную, назначаемую, как говорится, на глаз … Посмотрите, как пляшут цены на такой продукт, как огурцы. Утром … огурцы были по 50 коп. за десяток; час спустя - 1 руб.; два часа спустя - 1р. 30 коп. - 1р.50 коп. и в обеденную пору дошли до 2 руб. за десяток». Каждая власть на местах чувствовала себя маленьким царьком. Приказ 3 от 27 июля, подписанный Виктором Владимировичем Подвицким, гласил: «Для обсуждения положения продовольствия губернии и выработки мер смягчения продовольственного кризиса образовать под моим председательством продовольственное совещание в составе: губернской продовольственной управы, троих представителей городского самоуправления…, председателя союза сельских кооперативов, председателя союза городских кооперативов и представителей общества воспособления продовольствию, интенданства и районного уполномоченного Бугульминского уезда Ильина». Совещание было представительным, как и требовало создавшееся положение. На этом же совещании был затронут вопрос о топливе, который стоял очень остро. Решение своевременно не было принято, и ситуация неуклонно ухудшалась. «Возрождение» писало: «Никогда еще за все время нашей хозяйственной разрухи вопрос о топливе не был так обострен, как теперь. Доставка дров на рынок совершенно прекратилась». Не лучше обстояли дела с торговлей керосином. Цена на него резко возросла, а торговля велась лишь в двух лавках, из-за чего создавались «огромные хвосты покупателей», ждавших своей очереди по девять часов. По словам Антона Шабалкина, среди решений губернских властей по разрешению продовольственной проблемы можно назвать «Обязательное постановление по крахмало-паточному производству», регулирующее производство, хранение и вывоз данной продукции, и приказ от 2 августа Подвицкого «О передаче бездействующего более 5 лет крахмало-паточного завода…во временное распоряжение союза потребительских обществ…». - Однако, патока патокой, но главным жизненно важным продуктом был и остается хлеб, и необходимы были неотложные меры по обеспечению им населения и армии, - продолжил архивист. - Сменивший 4 августа Подвицкого Георгий Феофелактович Морейский – бывший земский деятель, в свою очередь, телеграфировал в Самару: «Настаивайте на разрешении о вывозе хлебов из Мелекесса»… Местные администраторы, подходя к делу с учетом только интересов своего района, сами того не желая, фактически саботировали осуществление экономической политики эсеровского правительства. Каждый «тянул» хлебные ресурсы в свое распоряжение, а в результате получалось, что «воз и ныне там». Это сильно дезорганизовывало работу уполномоченных КОМУЧа. 9 августа при губернской продовольственной управе состоялось совещание по вопросу о заготовке хлеба. Было принято постановление, временно отменявшее хлебную монополию и допускавшую свободную торговлю, и закупку хлеба различными заготовителями во всем районе Волго- Бугульминской дороги. Власти принимали меры, чтобы не оставить город без хлеба, что могло бы привести к социальному взрыву. Яркими документами, демонстрирующими пагубность политики, являются «Соображения по вопросу о свободной перевозке грузов», направленные управляющим Волго-Бугульминской железной дороги Е.П. Гибнером председателю финансового совета КОМУЧа. В них, в частности, говорится: «…За время со 2 по 20 августа с/г средняя погрузка по всей линии… дороги не превышала 7-ми вагонов в день, хотя военных действий в пределах дороги не было; за время же с 20 августа по 1 сентября с/г не превышала 9-10 вагонов в день, причем за все время со стороны дороги отказа в подаче вагонов не было». Подвергалось критике подчинение дороги четырём продовольственным комитетам разных губерний, из-за чего «создаются излишние осложнения и трения чисто формального характера, вредно влияющие на перевозки, например, со станции Клявлино хлеб, закупленный в количестве 3-х вагонов для нужд Народной армии, не был вывезен в течение 3-х недель лишь… потому, что не было получено своевременно надлежащего разрешения из Самарского хлебного совета». 20 августа приказом Комуча 242 губернским уполномоченным был назначен Петр Петрович Гусев, приступивший к своим обязанностям 29 августа. Однако он тоже не смог повлиять на ситуацию. Подлинными господами положения были белогвардейская военная комендатура и контрразведка. Расстрел белогвардейцами латышей. Худ. А.Н. Остроградский «Упрочение» власти Учредительного собрания началось с неистового белого террора, в котором соперничали между собой каппелевцы, вошедшие в город первыми, чехословаки, опоздавшие на два часа, и местные белогвардейцы. Только за первые дни их владычества без всякого суда и следствия прямо на улицах были расстреляны свыше 400 красноармейцев, красногвардейцев, рабочих, советских и партийных работников. Три городские тюрьмы были переполнены тысячами пленных и арестованных. Ежедневно десятки их отправляли «на допрос» в чешскую комендатуру – особняк на Дворцовой улице и в военно-полевой суд в ленкоранских казармах. Обратно арестованные не возвращались», - из статьи Бориса Афанасьева «Симбирск под властью белых» (из книги «1918 год на родине Ленина»). Те, кто вершил белый террор, считали, что «чем больше будет расстреляно в порядке «гнева народного», тем глубже будут вырваны большевистские корни». Фото предоставил Государственный архив Ульяновской области