Путин признал ДНР и ЛНР. В какой стране мы проснемся завтра?

Российский политолог, президент Фонда «Центр развития региональной политики» Илья Гращенков считает, что решение о признании независимости республик практически наверняка будет принято, что грозит России новыми санкциями и эскалацией, но не в самом жестком варианте.

— Мы видим драматизацию событий по нисходящей. Еще месяц назад в США обсуждали, что Россия готова дойти до Киева, забрать все до Днестра и даже применить ядерное оружие. А сейчас речь идет о признании или непризнании территорий, которые де-факто и так находятся в сфере российского влияния. В том же Приднестровье стоят российские войска и никого этого особо не трогает.

Если мы признаем ДНР и ЛНР, только вторым шагом может быть введение туда войск для поддержания мира. Третьим шагом может быть защита границ республик от агрессии со стороны Украины.

Мы явно находимся не в той шкале кипения, чтобы говорить, что завтра проснемся в другой стране. Но мы проснемся с ощутимыми экономическими потерями. Биржа и так обвалилась, завтра падение наверняка продолжится. Да, проиграем мы в долларе и евро. Да, санкции будут неминуемы. Да, экономика опять получит достаточно серьезный удар. Те внутренние проблемы, которые были, усугубятся, а внешний контур вряд ли будет нас серьезно мотивировать, как было в 2014 году.

Думаю, эйфории это решение не вызовет. Люди с опаской относятся к происходящему и понимают, что здесь есть какая-то конъюнктура. Семь лет мы не заботились об этой ситуации, а теперь неожиданно нужно признать независимость республик.

Все ощущают, что есть какая-то двоякость, политика, и понимают, что за это придется платить каждому. Ну, проснемся мы в стране с еще большими проблемами, чем были вчера, вот и все.

«СП»: — То есть если решение о признании ДНР и ЛНР будет принято, в отношениях с Западом возможна деэскалация, потому что худшее, с их точки зрения, уже произошло?

— Я бы так не сказал. Признание республик не делает автоматическим введение войск. Значит, нужно принять решение об их введения для поддержания мира. А для этого должны быть какие-то условия, например, агрессия со стороны Украины. Поэтому уровень эскалации будет стабильно высоким какое-то время, возможно, год.

Происходящее сейчас имеет политическое выражение. Кроме того, теперь нужно будет определить степень участия России в жизни республик.

Ведь признание независимости — это еще не присоединение к РФ. Обратите внимание, как в ходе заседания и Дмитрий Козак, и Сергей Нарышкин как бы «оговаривались» и упоминали присоединение Донбасса к России.

Складывается ощущение, что в элите есть часть лоббистов, которые хотели бы не признания независимости, а присоединения республик по крымской модели. Но, кажется, сам Владимир Путин этого пока не хочет.

В этом вопросе есть много внутренних конфликтов среди руководства. Признать независимость — одно, ввести войска — другое, присоединять к России — третье. Все эти решение дестабилизируют власть изнутри, поскольку есть много разных сценариев, и все ждут, что Путин выберет один из них. Но, как мы видим, президент не «подсказывал» участникам Совбеза, что он хочет от них услышать. Они даже намекали, мол, скажите, как надо, а мы поддержим, но он этого не делал, а вместо этого пытался получить их мнение. Эта несогласованность — дополнительный фактор риска.

«СП»: — Какова вероятность принятия решения о признании независимости республик Донбасса?

— Думаю, с вероятностью 99% признание независимости ДНР и ЛНР будет. 1% оставим на неожиданный исход. Пока президент взял паузу и вроде как собирается персонально озвучить эту историю. Не исключаю, что этот 1% может решить какой-нибудь прямой звонок Байдена.

В принципе, во власти президента сказать, что, несмотря на все озвученные пожелания он считает, что Минские соглашения не до конца исчерпаны и нужно попробовать из реализовать. Но эта вероятность ничтожно мала.

Думаю, решение было принято сразу после того, как Байден жестко отказал в не расширении НАТО на Восток. Остальные шаги показывали, что ситуация неминуемо приведет к повышению ставок. Это решение оттягивали до последнего, но теперь все же приходится их повышать. Причем складывается впечатление, что все это происходит достаточно неохотно и особой эйфории никто во власти не испытывает.