Европа поддерживает расизм в Латвии
Апартеид в Латвии стал частью повседневной жизни, написал немецкий журнал Der Spiegel. Статья в Spiegel — одно из малочисленных исключений: западные таблоиды нечасто касаются вопроса ущемления прав русскоязычного населения в Прибалтийских странах, предпочитая этому рассказы о «российской угрозе».
Насколько остро сегодня стоит проблема неграждан в Прибалтике, почему этот институт всё еще существует и пытается ли европейское сообщество повлиять на ситуацию, RuBaltic.Ru рассказал социолог, директор Центра информации по правам человека в Таллине Алексей Семенов:
— Безусловно, эта проблема сегодня стоит не так остро, как в 1990‑х годах. В 1992 году в Эстонии, когда был принят закон о гражданстве, негражданами в одночасье оказались примерно 38% населения (около 400 тысяч человек). Для всего общества это был очень серьезный шок. Люди пребывали в растерянности и гневе. Мало того, что это было несправедливо, но это было еще и крайне неудобно. У тех, кто оказался в статусе неграждан, возникло много юридическим проблем.
Старые советские паспорта стали недействительны, а новые эстонские паспорта люди не получали. В таком положении они «зависли» на три с лишним года. Без паспорта невозможно было выехать за границу, в ту же самую Россию, потому что не было документа, позволяющего пересекать границу.
С точки зрения ограничения прав неграждан в 1990‑х годах ситуация была крайне острой. В те годы ограничений была масса. В Эстонии происходило полное безобразие: неграждан рассматривали как иностранцев, недавно въехавших на территорию независимой Эстонии, и поэтому сначала они должны были легализоваться, жить в стране по временному виду на жительство и только через пять лет могли ходатайствовать о постоянном ВНЖ, в выдаче которого могли отказать. Без постоянного ВНЖ была масса разных трудностей: кредит можно было взять только на срок действия паспорта, имущественные права были существенно ограничены.
Изначально решение о введении института неграждан было навязано радикальными националистическими кругами, очень многие представители этих кругов были эмигрантами, возвратившимися или не возвратившимися из Швеции, Канады и США.
Примерно 40% эстонцев в 1990‑х годах, согласно опросам, придерживались точки зрения, что неграждане — чужаки и от них надо изолироваться, а лучше всего, если они вообще исчезнут, то есть уедут. 25–30% считали, что нужно строить гражданское общество на основе всеобщего участия. Остальные не имели определенного мнения и колебались.
Просто глупо верить в то, что «нулевой вариант» представляет какую-то межнациональную угрозу существованию эстонской культуры, эстонского языка и эстонского народа в целом. Эти 7% населения — люди, которые прожили в стране много лет, многие из них родились в Эстонии. Поэтому, в сущности, они имеют все права на эстонское гражданство. И самый простой способ — дать людям эти права без всяких дополнительных условий. Такова сегодня позиция Центристской партии. Конечно, есть некоторые нюансы, но я сейчас не хочу в них вдаваться.
Русские менее активны. Они считают, что от них мало что зависит и политики коалиции, вне зависимости от результатов выборов, не будут заниматься их интересами, за исключением «центристов».
В Таллине на муниципальных выборах неграждане и граждане России имеют право голоса. То есть голосуют все, у кого есть постоянный вид на жительство. В Латвии такого нет. В Эстонии такие правила были с самого начала. Это наше позитивное отличие от ситуации в Латвии.
В 1990‑х годах не только электоральные мотивы были очень серьезными, но еще и экономические. Речь шла о дележке «пирога» (бывшей союзной собственности), к которой были допущены только граждане. Самые ценные активы между 1992 и 1996 годами (в ходе приватизации) получили граждане. А русские практически все были от этого отстранены, потому что в массе своей не имели гражданства.
Разница электоральной активности менее 10%. Скажем, у эстонцев участие в местных выборах где-то на уровне 67%, у русских — 57–60%. Это не кардинальная разница.
Основное направление эмиграции — это Евросоюз. Прежде всего это Финляндия, где нужны рабочие руки: строители, сварщики и т. д. Очень многие инженеры разъехались или просто сменили профессию. Русским людям в России было бы перспективнее и легче сделать карьеру. Но российские законы, порядки и процедуры тяжелы для обычного человека. Уехать в Финляндию и найти там работу гораздо проще, чем переселиться в соседний Псков, например.
Гораздо больше пишут о том, что Россия — это угроза и поэтому русские, живущие в европейской стране, — это тоже угроза, что совершенно не так.
Гораздо более авторитетно мнение серьезных международных организаций, от которых зависят субсидии, кредиты и в которые потом можно устроиться на работу. Прежде всего, это Евросоюз, на втором месте — Соединенные Штаты Америки. Если они скажут, что что-то нужно изменить, то всё очень быстро изменится.
Проблема неграждан в Прибалтике будет решена, но очень обидно и горько, что люди платят за это своими жизнями.