1 сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу, началась 2-я мировая война. 17 сентября, согласно ранее подписанному договору с Гитлером, в спину сражающейся Польше ударил Советский Союз. В течение нескольких дней восточные воеводства 2-й Речи Посполитой были оккупированы и присоединены к СССР. Чтобы закрепиться на захваченной территории, Советское руководство буквально нашпиговало «Западную Белоруссию» многочисленными военными гарнизонами и базами. Очевидец тех событий Ян Виленец вспоминал, что зимой 1940 года дороги шумели от проезжавших по ним советских «механизированных войсковых колонн и конных обозов…». В Поставах и окрестностях тоже было размещено несколько военных объектов, в том числе, с лета 1940г., авиашкола пилотов бомбардировщиков (ВАШП). Школа размещалась в прекрасно оборудованных казармах ранее стоявшего там польского 23-го Полка Гродненских Уланов. Начальником Поставской авиашколы был назначен полковник ВВС Вячеслав Арсеньевич Тимофеев. Преподавателями служили лётчики-инструкторы М. С. Савицкий, В. М. Резаев, А. Д. Перелет, В. В. Елиферов, А. Я. Якимов, 3. П. Медведев, В. Н. Дмитриев, Я. Н. Шашлов и другие. Школа «сидела» на 3-х аэродромах. Основной находился в Поставах (в стадии строительства), а полевые в Михалишках и, предположительно, в Кобыльнике, на бывшем полевом аэродроме Польских ВВС. Бывший курсант школы Юрий Афанасьев вспоминал, что в Михалишках находились 20 самолётов СБ и столько же Р-5. Все аэродромы и обслуживающие их подразделения входили в состав 32-й и 100-й авиабаз 13-го района авиационного базирования. В Поставах, по состоянию на конец мая 1941 года значились управление 32-й авиабазы, 132-я ОРС управления и 137 БАО. Аэродром в Михалишках обслуживал 146-й батальон аэродромного базирования, входивший в состав 100-й авиабазы. Другой курсант – Николай Смольский вспоминал, что школа состояла из 2-х отрядов. 1-й отряд был укомплектован солдатами срочной службы, а 2-й – выпускниками 10-х классов школ, техникумов и студентами 1 и 2 курсов ВУЗов Москвы. Курсанты второго отряда с курсантами первого не дружили, смотрели на них немного свысока, т.к. имели другой образовательный уровень. Полковник Тимофеев после войны написал книгу “Товарищи лётчики”, в которой довольно подробно описал события, происходившие накануне и в первые дни войны. В субботу, 21 июня 1941 года, он проверял технику пилотирования в Михалишках (ком. эскадрильи Я. К. Берзинь), затем посмотрел концерт самодеятельности и отправился на свадьбу к сослуживцу. Ночью, уже 22 июня, лёг спать, но через несколько часов его разбудил звонок: «Сквозь сон слышу звонок телефона. Беру трубку и слышу – докладывает Заболко-Никольский (нач. штаба школы). По некоторым признакам Округ объявил учебную тревогу. Звонил в Минск, но никто не отвечает. «Сейчас иду», ответил полковник и стал собираться. В штабе выяснилось, что дежурный по школе неизвестно от кого принял сигнал тревоги. Попытка связаться с Минском оказалась неудачной и ситуация по-прежнему оставалась неясной. В это время в Поставы вошла колонна армейских грузовиков, которую возглавлял полковник ВВС. Он потребовал выдать ему боеприпасы, которые хранились на гарнизонных складах. Оказалось, что необходимых документов у полковника нет, возникла словесная перепалка, в ходе которой и выяснилось, что началась война. Всё же полковник Тимофеев, исполнявший так же обязанности начальника Поставского гарнизона, распорядился вскрыть склады и выдать полковнику, а это был зам. командира 12-й бомбардировочной дивизии И.В.Крупский, требуемые им боеприпасы. Загрузившись, колонна автомашин двинулась в сторону ж.д. станции Крулевщизна, где находился один из аэродромов 12-й дивизии. Хотя полковник Тимофеев и узнал от Крупского о начале войны, он почему-то не отдал приказа о рассредоточении и маскировке самолётов, что вскоре привело к многочисленным жертвам среди личного состава и потерям мат. части. Фактически Тимофеев проявил преступную халатность, повлекшую тяжкие последствия. Почему он так поступил – понять можно. Бывший курсант авиашколы Николай Смольский вспоминал: «В военное время самолёты должны быть рассредоточены по всему периметру аэродрома и замаскированы. Ничего этого, по непонятным причинам, сделано не было. Думаю, дело в том, что наш начальник училища полковник Тимофеев был стреляный воробей. Он ждал указаний сверху о рассредоточении самолетов, боясь самостоятельно принять решение. В то время за это могли посадить». И “дождался”. После полудня 22.06.1941г. по гражданской связи на имя начальника школы пришла телеграмма от заместителя командующего ВВС округа А. И. Таюрского. Её содержание было более чем странным: «Учебные полёты продолжать. Фашистскую провокацию в расчёт не принимать». Чуть позже Таюрский сумел дозвониться до Постав и устно подтвердил свой нелепый приказ. А в это время немецкие самолёты бомбили аэродром школы в Михалишках. По окончании налёта оттуда дозвонился майор Берзинь (ком. эск.) и доложил, что аэродром атакован двумя эскадрильями немецких бомбардировщиков, есть потери среди личного состава и мат. части. Подробнее о том, что произошло на аэродроме в Михалишках, рассказал бывший курсант школы Иван Коновалов: «Дело уже к вечеру. Вдруг летят бомбардировщики Хе-111, я их насчитал 24 штуки. Пошёл разговор, что это мол наши. Так мы и разговаривали, пока не завыли посыпавшиеся на нас бомбы. Этот ужасный вой заглушил все остальные звуки. Кто-то рядом крикнул: «Ложись!». Я бросился под крыло самолёта […]. Вой, взрывы. Это очень страшно…[…]. Немцы закончили бомбометание, начали разворот, и в это время хвостовые стрелки стали обстреливать нас из пулемётов. Мне пробило скатку, но самого не зацепило. Они развернулись и ушли восвояси. Что я увидел? Вся стоянка горит. От 17-ти самолётов СБ в целости остался только один. От Р-5х ни одного. Повсюду трупы товарищей, крики, стоны раненных…. Это был шок. В этот день мы похоронили в воронках 48 человек. Тяжело раненных погрузили на машины и отправили в лазарет […]. На другой день нас построили и повели пешком в гарнизон в Поставы…». Начальник школы Тимофеев писал, что на аэродроме в Михалишках сгорели всего два Р-5х и один СБ, а так же несколько самолётов было повреждено. Полковник явно слукавил, видимо хотел приуменьшить свою вину за гибель людей и лучше выглядеть в глазах читателей. Сохранились свидетельства других выживших очевидцев, которые единодушно утверждали, что в Михалишках были уничтожены практически все самолёты. Так, упоминавшийся уже курсант Николай Смольский вспоминал, что: «Горело 20-25 самолётов, остальные были уничтожены или повреждены. Позже только один СБ и один У-2 смогли взлететь. Кругом раздавались крики и стоны. Все курсанты и техники, оставшиеся невредимыми, стали вытаскивать раненых из-под горящих самолётов, которые периодически взрывались […]. Мёртвых мы закопали на краю аэродрома, а вечером, оставшиеся около 80 человек курсантов, техников и офицеров, двинулись в путь к своим казармам (в Поставы)». Есть ещё одно свидетельство профессионального лётчика, героя Советского Союза Генриха Гофмана, тоже курсанта Поставской авиашколы. Правда, оно художественное, но всё же: «В суматохе дел никто не обратил внимания на одинокий СБ, приземлившийся на лётном поле. Пилот, пришедший на КП, обратился к старшему по званию: «Товарищ полковник! Я прилетел на ваш аэродром на боевом самолёте «СБ». – Откуда?, спросил полковник. – Из Поставской школы… нас разбомбили сегодня утром. – Так, так, сказал полковник и провёл рукой по лбу. – Много людей погибло? И не дожидаясь ответа спросил – сколько самолётов у вас уничтожили? – Все…. Только один СБ и три Р-5 уцелели. Узнав о налёте на аэродром в Михалишках, Тимофеев вылетел туда на У-2, чтобы на месте разобраться в ситуации. По пути самолёт нач. школы был атакован Ме-109, но немецкий пилот оказался неопытным, он неудачно сманеврировал и врезался в землю. Разобравшись с обстановкой в Михалишках и отдав необходимые указания, Тимофеев вернулся в Поставы, где его ждала шифровка из Москвы: предписывалось эвакуировать школу в Оршу. Не удавалось связаться с эскадрильей майора Пещерякова в Кобыльнике (теперь Нарочь), отсутствовала связь. Бывший житель Постав Ефим Чернявский вспоминал: «На рассвете первого дня войны был полностью разбомблен находящийся рядом с Поставами авиагородок Кобыльники, там никто из летчиков взлететь не успел». Тимофеев, вместе с комиссаром школы Бурмаковым, отправился туда на автомобиле. Когда школьный авто подъехал к аэродрому, то из леса был обстрелян неизвестными лицами, по видимому пострадавшими от советской власти местными жителями. Бывшая партизанка из бригады Ф. Маркова – Евдокия Никитина-Федотова вспоминая о событиях первых дней войны на Поставщине, писала: «В первые дни войны обиженные советской властью люди из-за угла, а иногда и открыто, уничтожали представителей …
читать дальше →
