«Я был жестоко шокирован». Что любили и чего не любили иностранцы в СССР?
...СССР прекратил существование 35 лет назад, а в Восточной Европе социализм рухнул ещё раньше — в 1989 году, когда ушли в отставку или были свергнуты режимы местных коммунистов. Будучи недавно в Польше, я побеседовал с разными людьми, заставшими СССР, — что именно они помнят из времён Советского Союза?
«Русские защитят нас»
«Лично для меня всё было лучше, чем сейчас, — утверждает польский независимый журналист Мачей Вишневский. — Я шёл к врачу, и это было бесплатно. Я в жизни себе такого не представлял, что доктор может лечить за деньги! Он же специально учится, чтобы помогать людям! Я занимался спортом — и оборудование, одежду получал бесплатно, мы три раза в год ездили на сборы, всё оплачивало государство. Сейчас в такое даже не верится. В семидесятые годы ХХ века Польша совершила большой рывок в экономике, люди стали больше зарабатывать и лучше жить».
Я задаю вопрос — а как с цензурой, ограничениями, запретами? «В запретах недостатка не было, — соглашается Мачей. — Но не случалось такого — чтобы кто-то рассказал политический анекдот и уехал в тюрьму. Люди не боялись арестов. Я считаю это лучшим периодом в истории Польши. Экономически она процветала, а западная граница, откуда к нам приходили гигантские несчастья, была надёжно защищена. Да, исторически у поляков с русскими трудные отношения, но немцев мы боялись куда больше. Зато всегда знали — СССР придёт защитить нас». Журналист еженедельника Nie! Пётр Гадзиновский вспоминает, как в 1983 году впервые приехал в Москву. «Я купил там кофемолку, велосипед "Школьник": ими до сих пор пользуются мои внуки. Но я был поражён — оказывается, в СССР существуют коммунальные квартиры! Один туалет, одна ванна на несколько семей — как такое может быть?! В Польше мы никогда не знали подобного уровня жизни, разве что сразу после войны».
Сталин и седло коровы
...«Я думал, в главном государстве рабочих и крестьян всё, как в раю, — вспоминает Гадзиновский. — Чиновники честные, а деньги не имеют значения. Но оказалось всё, как и в Польше. И взятки берут, и если карманы полны — ты король жизни. Удивил факт — для прохода в ресторан в СССР швейцару надо давать «на лапу». Как так?! Это же социализм, я такой же трудящийся, как и ты. Ещё меня изумило, что в СССР нет частной собственности. У нас 75% сельского хозяйства находилось в руках фермеров, мой отец держал пекарню. Кому плохо? Одним из главных достижений социализма Гадзиновский считает, что польские крестьяне научились читать и писать, смогли стать студентами университетов. «Они прежде были безграмотны, работы в сёлах ноль. А тут — поступай в вуз да учись. Бесплатное образование значит очень много. Сейчас же неважно, какой у тебя талант, — если нет денег, учиться будет непросто». Вишневский с его мнением солидарен: «Когда мой отец приехал в деревню, где партизанил против немцев, он увидел — вчерашние пастухи и их жёны одеты в дешёвые, но всё же пиджаки, платья, туфли. А прежде в лохмотьях ходили». Журналист еженедельника Przeglad Павел Дыбич, впервые посетивший СССР в том же 1983 году, упоминает: «Советскому Союзу был важен мир в Восточной Европе, а ПНР являлась самой большой соцстраной. Хотя Сталин заметил: "Коммунизм подходит Польше, как корове седло". Тем не менее, у Польши при социализме была большая свобода в принятии решений, там далеко не во всём оглядывались на Москву».
«Только рот открой»
...Я задаю Вишневскому вопрос — а хорошо ли, что при СССР людей толком не отпускали в поездки из страны? «Лично я считаю, что хорошо, — утверждает он. — Мы ничего не знали, только смотрели на Запад и восхищались — ах, какое там всё разноцветное, как вкусно, как красиво. И только через 20 лет поняли: там химия, неестественно, а настоящее таких денег стоит, что мало кто себе позволит. Едва пришёл капитализм, мы от счастья захлебнулись: о-о-о, наконец-то это в наших магазинах. А то, что старушка, стоящая рядом, на пенсию себе ничего купить не может, да и ладно — мы-то молодые, мы себе заработаем! Люди вообще понятия не имели». «Так, может, для этого и следовало чаще выпускать за границу?» Вишневский возражает: «Трудно сказать. Самое-то смешное — в СССР никто не верил пропаганде, хотя ваши газеты про Запад рассказывали чистую правду». «Интересно, — продолжаю я. — А почему нельзя было производить товары хорошего качества, разрешить частную собственность?» Многих поляков, кстати, до сих пор удивляет — отчего в СССР не было, как в Польше, маленьких частных магазинчиков, такси, кафе? «Мне тоже неясно, чем думали чиновники в Советском Союзе, полагая, что частники вредят стране, — разводит руками Вишневский. — Китайцы решили вопрос гениально. Хочешь зарабатывать — на здоровье. Но не лезь в дела партии». Мачей уверен — сегодня свободы в Европе нет. «Да, в СССР нельзя было критиковать коммунистов, говорить, что они плохие. А недавно в Польше один фермер высказался в поддержку России — и попал в тюрьму. Хотя при противостоянии СССР и капитализма Запад нам обещал — у нас свобода слова, никто не посмеет тебе её запретить. А сейчас выясняется — попробуй-ка чего вякни против демократии. Только рот открой».
«Синдром вахтёра»
«СССР безумные суммы тратил на соцстраны, включая и Польшу... разве это было правильно?» — спрашиваю я. Вишневский разводит руками: «СССР нужны были друзья, — произносит он. — Вам непонятно, почему требуется, чтобы все вас любили». «Получается, мы друзей покупали за деньги?» «А что делать-то? — вздыхает Вишневский. — И Советский Союз так действовал, и Россия не отказалась от подобной практики». Я прошу признаться — что ему НЕ нравилось в СССР? Вишневский вспоминает — он думал, в каждом городе в Советском Союзе — одинаково, все люди умные, интеллигентные и вежливые. «А потом я еду в Полтаву, и там в ресторане встречаю пьяного человека из деревни, он не умеет пользоваться туалетом. Я был жестоко шокирован. Не ожидал расслоения, полагал, что все трудящиеся живут на одном уровне. Мне была непонятна цензура, блокировавшая всё подряд, даже если это не надо — "на всякий случай". Я знаю "синдром вахтёра" — когда человек получает самую ничтожную власть, и тут же использует её, показывая: ты — ничто, а он — всё. Но я также видел колхозниц на спектакле "Леди Макбет Мценского уезда". Кто-то собрал их, привёз, заплатил за билеты, чтобы они приобщились к культуре. Сейчас разве такое есть? И это тоже был СССР. Пожилая уборщица в бюро моего отца в Москве собирала газеты, сдавала в макулатуру, купила книгу Дюма "Три мушкетёра" и зачитывалась ею. А сейчас люди ведь, в принципе, перестали читать».
...Вишневский особо отметил: «В 1944 году моего отца, партизана "Армии Крайовой", русские взяли в плен — с оружием в руках при переходе линии фронта. Его напоили водкой, забрали винтовку, когда он спал, — и отпустили. А ведь парень без документов, с оружием — за такое сразу к стенке. Отношение к нему — это для меня и есть Советский Союз». «Моего отца арестовали, вывезли в советский лагерь, — рассказывает Дыбич. — Он отличался слабым здоровьем — и его спас советский врач. Народ СССР и политика СССР всегда были разными». Пока память о Советском Союзе сохраняется — что там реально было хорошего, а что — плохого. Дальше, наверное, уже останется одна пропаганда. Время уходит, и свидетелей всё меньше.