Страна, съеденная реформами...
Так сложилось, что вчера я оказался в эпицентре реформ. Случайно и не по своей воле. Сначала соседке стало плохо. Потом на седьмом этаже прорвало трубу. Наконец, по дороге в магазин примкнул к добрым людям, которые нашли спящего посреди улицы бомжа. Побоялись, что замерзнет, и решили принять меры. Вызвали полицию.
Как и в двух предыдущих случаях, оказалось, что защиты от неприятностей нет. Спасение выживающих – дело рук их самих. Все остальное «съели» реформы...
Теперь по порядку. Рано утром соседке бабе Мане, 76 лет от роду, стало плохо. Дело обыкновенное – то ли давление скакнуло, то ли сахар упал. Но обычно активная баба Маня была очень плоха. Поэтому на экстренном консилиуме пяти квартир и ее внучки было принято решение не ограничиваться домашними средствами и звонить в «Скорую».
Я давно знаю о планах топ-менеджера нью-йоркской онкологической клиники для женщин Ульяны Супрун, которая в силу стечения обстоятельств, а также имиджевого недоразумения работает министром здравоохранения нашей недоразвитой страны, ликвидировать систему скорой помощи и заменить ее парамедициной. Которая по версии Супрун представляет собой высокотехнологическую транспортировку больных от места, где им поплохело, до ближайшей дежурной больницы.
Причем, насмотревшись «профильных» сериалов на данную тему, я представлял себе космических человечков с большими квадратными рюкзаками за спиной, которые даже потенциального покойника успешно довезут до реанимации на суперсовременном реанимобиле.
На практике к нам приехал «Ланос» (я не шучу и не утрирую) с фельдшерицей, которая, как и наши пять квартир плюс внучка, понимала, что баба Мане «зле», но ничего не могла предложить, кроме доставки в БСМП. Причем не на каталке, а на обычном заднем сидении.
Вместо врачей на вызовы «Скорой» должны выезжать парамедики, которые будут присматривать за человеком по дороге в больницу. Поскольку такой профессии, как парамедики в Украине официально не существует, то новоназначенная американская министр здравоохранения Ульяна Супрун объяснила, что они похожи на нынешних фельдшеров
Я прозрел! Все то, к чему стремилась «злочинна панда» – провести обширную медицинскую реформу – и на чем поставил крест «Азиров», теперь, после ликвидации «диктатуры кровосисей» стало реальностью.
Причем американской леди удалось реализовать план замены медицины парамедициной за два месяца. Я ставил на два года. Проиграл соседу Мише билет в кукольный театр (Миша демобилизован, третий месяц ищет работу, денег даже на проезд в маршрутке нет; родина, которой он добросовестно отдал долг, имела в виду его и двух его маленьких детишек, – прим. автора).
Короче, рассказываю тему. В августе Минздрав предложил заменить врачей «скорых» на парамедиков и медтехников, которые одновременно будут служить водителями и оказывать минимальную необходимую медпомощь на месте.
Цитирую из ленты новостей. Вместо врачей на вызовы «Скорой» должны выезжать парамедики, которые будут присматривать за человеком по дороге в больницу. Поскольку такой профессии, как парамедики в Украине официально не существует, то новоназначенная американская министр здравоохранения Ульяна Супрун объяснила, что они похожи на нынешних фельдшеров, но «более образованные» и «способные оказывать помощь в экстремальных условиях».
«Сейчас готовим программу для обучения экстренных медтехников. Двое наших инструкторов сейчас проходят экспертное обучение в Штатах, после чего смогут вернуться и начать такую учебную программу, например, в Одессе», – сказала Супрун, еще будучи и. о. министра.
Может, те двое, которые прошли обучение, и «способны оказывать помощь в экстремальных условиях», но все остальные отечественные фельдшеры и медсестры ждут указания врача. Без врача они ни капельницу не поставят, ни клизму. Потому что не могут в силу своего неамериканского образования принять единственно правильное решение, что делать.
Бабу Маню спас большой опыт и 200 грн., предоставленные на спасение ее жизни нашим подъездом. В силу возраста и других объективных причин ей «плохеет» с периодичностью раз в неделю, а так «сурово» – раз в месяц. Поэтому она уже досконально изучила арсенал средств, возвращающих ее к жизни. «Деточка, а ты мне сделай укольчик, который обычно делают, я и встану», – попросила она фельдшерицу. Коллектив поддержал.
Парамедик согласилась. И уже к вечеру баба Маня активно участвовала в другой проблеме нашего дома – поиске сантехника в условиях ликвидации ЖЭКа.
Дело было так. В квартире на 7-м этаже прорвало, судя по всему, канализацию. Или какую-то другую базовую трубу. Но факт остается фактом: нижестоящие (в прямом смысле слова) шесть этажей оказались под угрозой затопления.
Обычно в таких случаях мы звонили в диспетчерскую ЖЭКа и вызывали дядю Колю (Гришу или Толяна), которые примитивными подручными средствами сначала перекрывали воду, потом ликвидировали источник неприятностей.
Но ЖЭКи в условиях евроинтеграции – это атавизм. Пережиток проклятой советской эпохи. Великие реформаторы, грантовые и трансконтинентальные, включая Бальцеровича, стыдили нас за наличие сантехника Толяна на балансе ЖЭКа и уверяли, что весь цивилизованный мир давно отказался от такого формата алко-сантех-сервиса.
Не спорю, Толян порой выпивал. Но не на работе. Дядя Коля не пил вообще – он еще в 70-е подшился. За Гришу не знаю (как сказали бы в Одессе). Но что характерно, каждый из них справлялся с задачей типа «унитаз-труба-кран-прорвало» так же хорошо, как Гагарин в космосе. В том смысле, что, может, и бывает лучше, но для нас хватало и этого.
Теперь ЖЭКа нет. Не знаю, ликвидировали его окончательно или он еще переживает остаточную агонию. Но диспетчерской больше нет точно. Телефон недоступен, диспетчерша тоже. Исчезли в неизвестном направлении Гриша и Толян.
Интернет предлагает звонить на какой-то межрайонный телефонный номер «в рельсу» и вызывать аварийку. Номер то ли был занят, то ли не отвечал: тут я не в курсе, ибо помогал «терпилам» с 7-го этажа выносить ведра и заматывать тряпки на месте катастрофы.
Через час у нас иссякли силы, сухие тряпки и надежды на спасение. И тут возвращенная к жизни волшебным уколом баба Маня вспомнила про дядю Колю. И не только про него самого, но и его домашний телефон.
Кратко подытожу весь этот сюжет одной фразой – «старый конь борозды не испортит». Дядя (теперь уже дед) Коля в частном порядке во всеоружии опыта, гаечных ключей и какой-то еще туфты пришел, разобрался, заткнул, перекрыл. В общем, спас дом от постреформационного потопа. Всего за полтинник. Доказав этим всю несостоятельность (в наших недоразвитых условиях) европейского подхода к канализации.
Но это еще не все мои вчерашние приключения. Пословица гласит: Бог любит троицу. Третьим оказался божий человек (достаточно чистый, но категорически пьяный), который прилег посреди улицы возле супермаркета, несмотря на почти собачий холод.
Дело в том, что борьба за здоровье бабы Мани и спасение нашей многоэтажки от потопа серьезно подкосили мое хилое здоровье. И я решил поправить его порцией свежих пестицидов и пальмового масла. Ехать на работу уже не было смысла (с чем гуманное начальство согласилось), поэтому стратегическим направлением был выбран продовольственный шоппинг. И тут приключился лежачий бомж.
Вопрос «на засыпку»: знаете ли вы, куда нужно звонить, если вы видите человека, лежащего на улице в холодную погоду поздней осенью? Хорошо подумайте, прежде чем ответить. Мы тоже думали, что это «элементарно, Ватсон». Оказывается, нет.
Есть какая-то организация, которая занимается бомжами в Киеве, но она работает до 19.00, а было уже почти 18:00. И наша находка явно не проявляла желания двигаться в «бомжачий хостел» в темпе вальса. «Скорая» на подобные вызовы уже не ездит, потому как она теперь не «Скорая», а парамедицина, о чем подробно сказано выше.
Остается новая полиция. После того, как попытка поднять мужика и заставить его закусить булочкой не дала желаемого эффекта, мы позвонили в реформированную полицию. Дозвонились сразу. Экипаж приехал через пять минут.
Вышли ребята. Постреформенные. Не менты, а копы. Приятные. Общительные. Дискотечные. Видно, что бить не будут. По карманам шарить тоже. Стрелять – только с большого перепугу. Спросили у них, куда сдать «пассажира». Говорят: некуда. ЛТП нет, «обезьянников» нет. Пунктов приема и содержания бомжей им известных тоже нет.
В общем, оказалось, что от социальных болезней лекарства нет. Полиция мила, но беспомощна. Все остальное – чиновничья теория, за которую отдельные должностные лица (в этом я почему-то уверен) получают немалые деньги. В итоге, бомжа немного подкормили, протрезвили и отправили в сторону гаражей, где возле пункта сдачи стеклотары собираются ему подобные члены общества.
Что я хотел бы сказать в заключение всего описанного выше? Страна радикально реформируется, это понятно. Все наработки позорного прошлого уже ликвидированы. Достижения светлого будущего еще не созданы. И нам предлагается жить в этом «межсезонье».
Я так понимаю, что идеальная реформа – это замена чего-то устаревшего и несовершенного новым и современным. Машины и форма у полиции действительно «сучасные». Идея парамедиков, исходящая от топ-менеджера американской клиники радиологии женских болезней также заслуживает детального изучения. Но...
Как показывают первые «отрыжки» реформы, жили мы, наверное, не европеизировано, но зато в формате, приспособленном к нашим реалиям. Если мы хотели улучшить систему общественного порядка, то параллельно с пошивом новой формы для реформированных копов не мешало бы продумать три важных бытовых вопроса:
1) куда девать бомжей, особенно в сезон холодов;
2) куда приткнуть буйных психбольных, которые, по словам новых копов, гораздо интереснее спящих клошаров, а «дурки» их не берут без денег (или берут неохотно);
3) что делать с хулиганами, которые не нахулиганили на серьезную статью УК, но им явно нужна серьезная встряска воспитательного характера («обезьянников» и ИТВ больше нет)?
Я понимаю, что теоретически парамедицина, которая довозит полуживых пациентов до приемных покоев больниц (чья реформа запланирована только на 2017 год), это круто. Но практически баба Маня и ей подобные имеют шанс «скопытиться», если им не окажут услуги в виде укола на месте. Сюда же можно добавить встревоженных мамочек с температурящими детьми, граждан, отравившихся «самыми лучшими в мире продуктами». Причем неясно, это банальный понос от несвежей колбасы или грибы-убийцы или технический спирт? Фельдшеру-парамедику ответить на данный вопрос труднее, чем врачу.
Наверное, в перспективе идея создания контакт-центра, который будет обслуживать жильцов домов коммунальной собственности, а также колл-центров частных ОСББ, продуктивная. Но на переходном этапе, на котором мы сейчас живем, если у вас прорвало «говнослив» или горячая вода бьет из крана/батареи/стояка, вы можете надеяться только на чудо. Заранее узнайте, КУДА вам звонить. Запаситесь телефоном той конторы, которая может спасти вас в подобной внештатной ситуации. И, если ничего не поможет, помолитесь. Не факт, что это спасет от потопа, но что еще можно сделать, если все остальные этапы пройдены?
Итак, короткий итог сказанного. Я живу в цветущей стране, которая семимильными шагами идет в Европу, борется с пережитками прошлого, но пока еще не нашла свое будущее. После вчерашних испытаний у меня сложилось четкое ощущение, что я сижу на красивых руинах. И моя главная задача – созерцать прелесть ландшафта и ни в коем случае не болеть и не попадать в бытовые неприятности. Потому что реальной защиты от них на данном этапе реформ не предусмотрено...
Егор Смирнов