«Ненавижу до сих пор». Друзья России раскрыли, кого не любят больше всего
...В музее основателя вьетнамского социализма Хо Ши Мина в центре Ханоя большая комната посвящена Ленину — с плакатами, красными знамёнами и лозунгами. «Вы знаете, кто это такой?» — спрашиваю я молодую девушку-экскурсовода. «Конечно! — прямо-таки возмущается та. — Хо Ши Мин уважал Ленина, считал своим учителем, именно благодаря его книгам он и стал коммунистом!» Правда, никаких цитат Владимира Ильича она вспомнить не может, но торжественно произносит: «Главное, что Ленин искренне боролся за счастье трудящихся!» Памятник Ленину стоит и в парке его имени, фамилия вождя на постаменте обозначена в два слога — LE NIN. Даже в КНДР портреты Ильича ещё 15 лет назад убрали с главной площади Пхеньяна, а тут, смотрите-ка, есть. У мавзолея Хо Ши Мина, который проектировал советский архитектор Гарольд Исакович, всегда полно людей — они фотографируются, развернув красный вьетнамский флажок с жёлтой звездой. У магазинов и кафе висят алые полотнища с серпом и молотом, сотрудники «народной милиции» носят красные повязки на рукавах. «Я верю в победу коммунизма во всём мире! — твёрдо заявляет мне девушка-экскурсовод. — И, как только буду достойна, обязательно вступлю в Коммунистическую партию». Надо же, совсем как у нас ещё лет сорок пять назад — только вот в ханойских супермаркетах прилавки завалены товарами, никаких очередей нет, а в руках юной коммунистки — старая модель «айфона». После крушения социализма в СССР, Восточной Европе и странах Африки Вьетнаму прогнозировали то же самое. Однако коммунисты держатся у власти в стране 72 года. И уходить не собираются.
«Он угробил СССР»
...Вьетнамцы о политике беседуют не очень охотно. Ведь за критику партии можно получить арест на 4 месяца, а за попытку опровергнуть идеи марксизма-ленинизма легко и пять лет колонии схлопотать. Запуганными люди не выглядят, но политические анекдоты, как и в СССР, предпочитают «травить» на кухне. «Лично для меня был шок, трагедия, когда распался Советский Союз, — признаётся бывший студент советского вуза Минь Лонг. — Я подумал — если такая страна не удержалась, что же тогда случится с нами? Рядом Китай (с ним в то время были плохие отношения), через океан — хищники из США. И мы лишились главного друга! Горбачёва я ненавижу до сих пор. Можно было реформировать СССР, но он его просто угробил. Глядя на вас, наши коммунисты решили — мы должны учесть ошибки Советского Союза. И дело не в гласности и перестройке. СССР не развалился бы, будь в магазинах еда, не давись народ в очередях и не мечтай каждый об американских джинсах. Следовало дать людям шанс жить богаче. Партия сосредоточилась на обеспечении страны продуктами: фермерам разрешили три года не платить налоги. Затем принялись за остальное. Здесь было дефицитом всё: я вёз из Москвы утюги, кофемолки, кастрюли! 75 % народа жили на уровне бедности». По итогу во вьетнамских супермаркетах чего только нет — уйма деликатесов, крабы, стейки, даже стерлядь! Люди одеты красиво, со вкусом. Вызываешь такси — приезжает вьетнамская машина «Винфаст»: да, тут выпускают автомобили, и они не разваливаются, как советский автопром.
«При коммунизме хорошо»
Реформы под названием «Дой мой» («Обновление») коммунисты Вьетнама провозгласили в декабре 1986 года. Цель — принести рыночную экономику: но не в форме хаотичного базара, а под строгим контролем. Вьетнамское правительство заявило: оно, мол, заимствует конкретно идеи Ленина, то есть НЭП. Кстати, среди коммунистов хватало и противников реформ — в Политбюро высказывались мнения «туже затянуть пояса и не отступать от идеологии ни на шаг», но победила другая точка зрения. «Люди должны хвастаться, как отлично они живут при социализме, нам обязаны завидовать, — уверен преподаватель Фан Зуан. — Хватит уже говорить — потерпите ещё сорок лет скудного бытия ради отказа от частного бизнеса! Ведь в восьмидесятые у нас действовали продуктовые карточки на всё, включая рис и растительное масло. Социализму, что, будет хуже, если люди сыты? Как раз мы показали миру — при коммунистах тоже жить хорошо, везде строгий порядок, нет бардака. Никто не умирает от голода, у всех всегда есть работа». Я спрашиваю — как Фан Зуан относится к первым миллиардерам во Вьетнаме — например, к Фам Нят Выонгу (кстати, получившему образование в России)? Ведь такое идёт вразрез с учением Ильича. «Я стою за принципы равенства, — заявляет преподаватель. — Конечно, мне трудно осознать, что у одного человека миллиарды долларов, а другой торгует на улице кокосами. Но, знаете, партии здесь виднее. Партия спасла нашу страну от развала и возможной войны, именно вера в коммунизм и поддержка СССР помогли нам победить Францию и Америку. Пусть руководство Политбюро решает, как лучше следует развиваться нашему государству».
«Они лгут про нас»
...Молодые вьетнамцы в разговорах (зная, что беседуют с иностранным журналистом) тоже горячо ратуют за социализм. Но в частной беседе чаще всего окажется: они о нём толком ничего не знают. О Ленине все в курсе, но год Октябрьской революции назовут лишь совсем умученные учёбой «ботаники». «Да, у меня зарплата всего $200, — говорит мне на хорошем английском продавец салона сотовой связи, 20-летний Ле Нгуен. — На такие деньги шиковать не будешь. Но я надеюсь на хорошую карьеру. Говорят, у нас нет свободы. Правда? Во Вьетнаме работают все соцсети и "поисковики", что запрещены в соседнем Китае. Некоторые западные СМИ заблокированы, но за дело — они лгут про нас. Мне нравится обновлённый социализм. Бабушка рассказывала о нехватке товаров, очередях за продуктами, войне и ужасе. Я ничего этого не застал. Сейчас я свободно могу поехать туристом за границу, если захочу. Цены на основные товары контролирует правительство, спекуляция не допускается. Демократия? Но я не вижу никакой демократии в Камбодже, Мьянме или Таиланде, где без конца военные перевороты. Мне не хочется проснуться и узнать, что в стране идёт гражданская война».
«Во Вьетнаме сначала правил император, потом — французы, а на юге страны, при американцах, убивали президентов и торговали опиумом, — вспоминает Фан Зуан. — Социализм — строй, лучше всего подходящий Вьетнаму: он сохраняет страну». Я интересуюсь — можно ли сейчас во Вьетнаме каждой семье бесплатно получить квартиру, как было в прежние времена? «Нет, к сожалению, — грустнеет лицом Минь Лонг. — Теперь социальное жильё предоставляют сугубо малоимущим, госслужащим и военным — и за ним надо годами стоять в очереди, собрать кучу бумаг. Всё бесплатное почти исчезло, но для меня главное — спокойствие, отсутствие смут и стабильность в государстве».
...Мы сидим в кафе и пьём пиво вместе с Ван Дык Хуангом, учившимся на хирурга в Ленинграде. «Ваши коммунисты так и не уяснили — надо даровать народу сытую жизнь, и всего-то делов», — усмехается он. — «Сделай они так, Советский Союз мог бы жить и сегодня. Наши коммунисты умнее ваших». «У вас уже не коммунизм», — отвечаю я. «Ну, что ты! — восклицает он и показывает на красное знамя с серпом и молотом у входа в кафе. — Партия на месте? Памятник Ленину остался? Трудящиеся рады? Вот и не придирайся».