Ольга Черниенко рассказала, как поиск пропавшего питомца привел к творчеству и созданию приюта

Ольга Черниенко — музыковед по образованию, философ по складу ума, писатель по призванию. Её мировоззрение сформировал Альберт Швейцер с его идеей «благоговения перед жизнью»: человек не имеет права делить живые существа на полезных и ненужных. В 90-е, после того как у неё украли собаку, Ольга увидела изнанку мира бездомных животных — и больше не смогла пройти мимо. Она создала частный приют, стала спасать брошенных кошек и собак, а затем — писать их истории. Её книги, основанные на реальных событиях, уже не первое десятилетие трогают сердца читателей по всей России.

Новая книга Ольги Черниенко — «Когда мы увидимся в вечности». Это сборник пронзительных, смешных и трагических рассказов о тех, кто никогда не предаёт. О котах, собаках, воронах и людях, которые проходят мимо или останавливаются. О том, что настоящая встреча с вечностью начинается здесь — в любви к тем, кто доверчиво смотрит нам в глаза. В этом интервью Ольга Черниенко рассказывает о своей книге, о философии Швейцера, о том, почему животные становятся ангелами-хранителями, и о том, как музыка и литература помогают ей не сдаваться в борьбе за каждую спасённую душу.

— Ольга, ваша новая книга называется «Когда мы увидимся в вечности». Это очень трогательное, почти религиозное название. Почему вы выбрали именно его? Не боялись ли критики, что вы приравниваете животных к людям, и как вы отвечаете на это?

— Есть мнение, что за гранью земного бытия произойдёт примирение всего творения с Богом — и тогда в Царство Небесное войдут не только люди, но и животные, и «тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их».

Я не приравниваю животных к людям. Не требую наделить их человеческими правами и обязанностями: «собака должна голосовать» или «кошка несёт уголовную ответственность». У животных своя природа, свои потребности, своё место в мире. Речь идёт об общем этическом принципе: морально неприемлемо причинение бессмысленных страданий тому, кто не может себя защитить, независимо от вида. Всё живое способно страдать, и это достаточное основание, чтобы не причинять боль.

Люди, допускающие насилие над животными, чаще склонны и к другим формам агрессии. Поэтому гуманное отношение к животным — это ещё и способ укреплять культуру ненасилия в обществе. Забота о животных не должна обесценивать человеческие проблемы. Эти вещи не конкурируют, а дополняют друг друга: общество, охраняющее и детей, и пожилых, и животных, более человечно.

— Вы не раз цитируете лауреата Нобелевской премии, философа Альберта Швейцера, который говорил о «благоговении перед жизнью». Как его идеи повлияли на ваше решение создать приют и писать книги? Помогают ли они вам отвечать на главный вопрос: каково место человека в этом мире по отношению к другим живым существам?

— Основная идея Швейцера: «Я — жизнь, которая хочет жить, среди жизней, которые тоже хотят жить». Из этого выводится принцип «благоговения перед жизнью». Человек не стоит над другими существами как «венец творения», имеющий право распоряжаться ими по своему усмотрению. Он — часть единого живого мира, и его отношение к остальным должно строиться на уважении к «воле к жизни» в каждом существе. Этика Швейцера расширяет круг нравственной ответственности: она перестаёт ограничиваться только отношениями «человек — человек» и включает всех остальных живых существ.

Таким образом, смещается фокус с антропоцентризма на более широкое понимание ценности жизни. Благополучие людей не должно достигаться за счёт вреда другим существам.

«Добро — это то, что служит сохранению и развитию жизни, зло — то, что уничтожает или препятствует ей». Мой приют и служит сохранению жизни животных, попавших в тяжёлую жизненную ситуацию.

— Тема жестокого обращения с животными, тема живодёрства часто фигурирует в ваших книгах. Как вы считаете, откуда берёт начало жестокость по отношению к тем, кто не может себя защитить? В чём природа этого явления?

— Склонность к подавлению слабых с древнейших времён давала преимущество в борьбе за ресурсы.

Люди, столкнувшиеся с насилием в детстве, впоследствии воспроизводят знакомые модели поведения. Для них жестокость может казаться «нормальным явлением».

Другая причина — дефицит эмпатии — способности поставить себя на место другого. Если её не развивали в раннем детстве, человеку сложнее понять страдания жертвы. Если жестокость не порицается или даже поощряется, она становится допустимой. Когда общество делает вид, что «это не наше дело», формируется ощущение вседозволенности, тем более что в некоторых средах животных считают «бесчувственными», а их страдания обесценивают. Предотвращать это явление необходимо через воспитание эмпатии, просвещение, созданием среды, где насилие не считается нормой.

— Вы часто встречаете в соцсетях или в жизни людей, которые говорят: «Я бы тоже хотел помочь, но у меня нет времени, денег, места». Что вы им отвечаете? Какие есть способы не просто помочь животным, но и привлечь внимание общества к этой проблеме?

— Если найдётся свободное время, можно помогать с выгулом в приютах, уборкой помещений, мытьём мисок, даже простым общением с животными. Можно вести соцсети приюта, писать тексты, объявления на площадках, распространять посты. Взять на передержку — временный дом хотя бы на несколько дней, пока ищут постоянную семью.

Если вы ветеринар, можно дать консультацию; юрист — помочь с документами; фотограф — сделать красивые фото для объявлений о пристройстве; водитель — отвезти животное к врачу или на выставку.

Можно сделать разовый перевод или оформить регулярное небольшое списание — это даёт приюту стабильность. Можно помочь с кормами, медикаментами, моющими средствами, пелёнками, одеялами, инструментами для ремонта, холодильниками и прочим.

— Как вы относитесь к современной литературной критике? Учитываете ли мнение критиков, когда пишете, или создаёте свои истории так, как чувствуете, не оглядываясь на оценки?

— Я пишу так, как чувствую, как я считаю должным, а не кто-то другой.

— Кто ваш первый читатель? И как ваше окружение относится к вашей миссии, бывала ли критика или недопонимание?

— Первые читатели — близкие друзья и родственники, которые разделяют мои взгляды на мир. Как правило, они во всём меня поддерживают и понимают.