Почему «Европа» кричит о «русских захватах»?
Ровно 14 лет назад в Афганистане была проведена антитеррориcтическая операция «Неукротимая свобода». Она началась с нанесения американскими и английскими войсками ночных массированных ракетно-авиационных ударов по командным пунктам, лагерям подготовки террористов, военным объектам, аэродромам и средствам ПВО талибов в Кабуле, Кандагаре и Джелалабаде, что являлось подготовкой для проведения общевойсковой наземной операции.
В Афганистане не было военных объектов, стационарных средств ПВО в общепринятом понятии, а уничтожать с воздуха малогабаритные переносные зенитно-ракетные комплексы и подвижные зенитные горные установки, базы и склады оружия и боеприпасов, расположенные в горных выработках и пещерах, путем нанесения бомбовых и ракетных ударов даже высокоточным оружием было довольно трудно. Американцы понимали, что простым нанесением ракетно-авиационных ударов положительного конечного результата, а именно уничтожения Усамы бен Ладена, добиться невозможно.
Необходимо было проводить наземную операцию, что сопрягалось с большими трудностями и приводило к непредсказуемым последствиям. У американцев возникли трудности в вопросе развертывания сухопутной группировки. Руководство основного союзника США в этом регионе, Пакистана, оказалось в сложном положении из-за антиамериканских выступлений пуштунских племен, а Иран и Туркменистан отказались предоставить свою территорию для развертывания американских войск. Чтобы уничтожить базы талибов, действуя из Таджикистана и Узбекистана, необходимо было преодолеть большую часть афганской территории, что неизбежно бы привело к дополнительным потерям, а это не входило в планы командования США. Единственной реальной силой, которая могла бы выступить против талибов в Афганистане, были вооруженные формирования «Северного альянса», но американцы не имели должного влияния на его руководство. С учетом того, что Россия оказывала помощь и поддержку «Северному альянсу», президент США Джордж Буш на шанхайской встрече обратился с просьбой о помощи к президенту России Владимиру Путину.
Москва с пониманием отнеслась к событиям 11 сентября 2001 года в США, где погибли тысячи ни в чем не повинных людей. Россия восприняла боль Америки как свою, прекрасно понимая, что такое терроризм. И хотя было много вопросов в части правового обеспечения операции в Афганистане, хотя 8 октября 2001 года посол США в ООН передал специальное послание в Совет Безопасности ООН с предупреждением, что американцы оставляют за собой право нанесения удара по любой стране или группировке, причастной к мировому терроризму, президент Путин поддержал действия США. Это проявилось в делах, а не в пустословии. Воздушное пространство России было предоставлено для пролета американских транспортных самолетов. В. Путин провел консультации с главами Узбекистана и Таджикистана, которые также предоставили свои авиационные базы для размещения американских войск. Возвращаясь из Шанхая, он сделал остановку в Душанбе, где встретился с Бурхануддином Раббани и другими лидерами «Северного альянса», убедив их в необходимости сотрудничества с американцами для совместной борьбы с талибами.
Обо всем этом уместно говорить в связи с мощной антироссийской кампанией, которая развернута в зарубежных СМИ в связи с началом военно-воздушной операции России против «Исламского государства», осуществляемой по просьбе официального Дамаска. Дезинформация, истерика и неприкрытая ложь западной пропаганды — работа США и их союзников. У кого-то первые авиаудары вызвали ликование, у кого-то — сдержанный оптимизм. Для Первого немецкого канала ARD эта тема стала поводом еще раз напомнить жителям Германии, каким «мировым злом» в их глазах должна выглядеть Россия. А ведь до недавнего времени Россия и Германия тесно сотрудничали по линии Россия-НАТО, саммитов Россия — ЕС, гражданского форума «Петербургский диалог». Сегодня же приостановлены контакты по всем названным механизмам взаимодействия. Выступивший в Москве на международной конференции под названием «Немцы и русские: какими они видят друг друга? Взаимные образы: вчера, сегодня, завтра» посол ФРГ Рюдигер фон Фрич хотя и отметил, что его страна готова «вести диалог, собираться вместе и обсуждать», выступил в защиту односторонних санкций Запада по отношению к России, мотивировав позицию Берлина демонстрацией консолидации Запада «в проявлении решительности».
Наш великий соотечественник Федор Достоевский возмущался тем, что европейцы не знают и не понимают России и русского народа, ненавидят Россию, боясь ее силы. «В Европе кричат о «русских захватах, о русском коварстве», но единственно лишь, чтобы напугать свою толпу, когда надо, а сами крикуны отнюдь тому не верят, да и никогда не верили. Напротив, их смущает теперь и страшит в образе России скорее нечто правдивое, нечто слишком уж бескорыстное, честное, гнушающееся и захватом и взяткой. Они предчувствуют, что подкупить ее невозможно и никакой политической выгодой не завлечь ее в корыстное или насильственное дело».
В свое время перед Россией стояла крайне сложная задача — вывести страну из изоляции и восстановить ее статус прежнего величия на внешнеполитической арене. Россия не могла позволить себе втянуться в серьезный европейский конфликт. Поэтому достичь этой цели можно было только умелой дипломатией в сочетании с верным расчетом и железной выдержкой. Глава русского внешнеполитического ведомства при императоре Александре II князь Александр Горчаков, отказавшись на время от вмешательства в европейские дела, произнес фразу, тут же ставшую крылатой: «Говорят, что Россия сердится. Нет, Россия не сердится, Россия сосредотачивается». Но уже к 1860 году князь во всеуслышание заявил: «Россия выходит из того положения сдержанности, которое она считала для себя обязательным после Крымской войны