Игорь Рябенький о рынке Израиля, США и о стратегии AltaIR Capital
Firrma записала самые яркие цитаты основателя фонда AltaIR Capital и бизнес-ангела Игоря Рябенького с выступления в #tceh. Он рассказал о стартапах Израиля, венчурном рынке США и о стратегии AltaIR Capital.
Рынок Израиля на самом деле достаточно небольшой, но, в отличие от рынка России, команды здесь сразу осознают небольшой характер своего рынка и поэтому сразу же становятся глобальными. То есть, проекты делаются в прицеле, что они будут продавать либо на рынке США, либо на рынке Юго-восточной Азии, либо просто глобально на мировом рынке без какого-то конкретного географического прицела.
Я много встречаю стартапов в Израиле, которые не русские по сути, то есть, фаундеры по-русски не говорят и не понимают, но в то же время, почти нет команд, где я не встретил российских программистов.
Рынок США — один из основных рынков, куда идут проекты из Израиля, хотя у нас в портфеле ряд проектов, которые выбрали себе рынком Юго-восточную Азию. Но все-таки большинство идет в Штаты.
В Израиле нет понятия бизнес-виза, надо получать статус или еще каким-то образом. А в Штатах надо либо договариваться с крупным инкубатором-акселератором, который будет делать эту поддержку, это сложно.
Наша задача — просто больше качественных проектов. Мы (AltaIR Capital) стали более разборчивы из-за двух базовых причин. Первая причина: на той поляне, которую мы возделывали до прошлого года, появился хороший, поддерживаемый государством игрок – ФРИИ. Второй момент: у нас из-за общей ситуации на венчурном рынке немножко поубавился аппетит к большому посеву, потому что, когда ты много сеешь, тебе нужно знать те фонды, которые тебе помогут на следующем этапе. Фондов сейчас таких мало.
К соинвесторам мы относимся отлично, и со многими фондами, и российскими, и международными, нам приходилось соинвестировать в разных ипостасях. Мы любим быть лидерами раундов, причем зачастую лидируем в раундах, где наш чек отнюдь не является основополагающим.
Неприятный инвестор определяется своим поведением на рынке: насколько он порядочно ведет себя по отношению как к проектам, так и к другим инвесторам.
Для стартапа, который хочет стать крутой прорывной историей, хуже нет, чем на раннем этапе получить заказ от госкорпорации или от государства — и все, на этом история достаточно быстро закроется, она прорывной не станет.
В то же время, если я строю некий стартап, из которого будет идти сильная история, интегратор и так далее, который становится зрелым, для него государство становится важным заказчиком, это уже другое дело.
Я не хочу вкладываться в игры, потому что я в этом ничего не понимаю, и все мои попытки это сделать всегда были с предсказуемым результатом. И я не хочу вкладываться в длинные проекты, которых и у меня, и у моих партнеров терпения не хватит дожидаться, я имею в виду девайсы, фарма и так далее. И мы не хотим вкладываться ни во что, что где-то далеко от IT и интернета, и от понятных нам медиа и способов масштабирования.
Не хватает в России пока людей, которые занимаются акселерацией. То есть таких, как Y Combinator, Techstars, 500 Startups, где живые люди, которые занимаются акселерацией — это сами успешные предприниматели, которые уже сделали свои успехи по одному, по два, по три раза и после этого помогают множить этот результат. В российских акселераторах люди вопросы знают неплохо, но все-таки скорее теоретически, чем практически.