Пенсионная реформа предсказана советским фантастом Ефремовым
Они добрались до планеты, и перед тем, как высадиться ан поверхность, с высоты 6 тысяч километров изучают нравы народа, там живущего, его историю, его нравы. Изучают как по полученным изображениям с поверхности Торманса, так и по передачам местных СМИ. Живущий там народ – потомки землян, улетевших и пропавших в просторах Вселенной несколько тысяч лет назад, когда земляне только открыли новый способ преодоления пространств. Когда ещё на Земле не победил коммунизм.
И вот один из наблюдаемых сюжетов местной, торманской жизни.
«... Перед землянами появилась площадь на холме, покрытая чем-то вроде бурого стекла. Стеклянная дорожка направлялась через площадь к лестнице из того же материала. Уступ, украшенный высокими вазами и массивными столбами из серого камня, всего через несколько ступеней достигал стеклянного здания, сверкавшего в красном солнце. Легкий фронтон поддерживался низкими колоннами с причудливой вязью пилястров из ярко-желтого металла. Легкий дымок курился из двух черных чаш перед входом.
По стеклянной дороге двигалось сборище молодых людей, размахивая короткими палочками и ударяя ими в звенящие и гудящие диски. Некоторые несли на перекинутых через плечо ремнях маленькие красные с золотом коробочки, настроенные на одну и ту же музыку, которую земляне причислили бы к зелено-голубому спектру. До сих пор вся слышанная ими музыка Торманса принадлежала лишь к красному или желтому вееру тональностей и мелодий.
Камера телеприемника приблизилась к идущим, выделив среди толпы две четы, оглядывавшиеся на спутников и дальше на город со странным смешением тревоги и удальства. Все четверо были одеты в одинаковые ярко-желтые накидки, расцвеченные извивами черных змей с зияющими пастями.
Каждый из мужчин подал руку своей спутнице. Продолжая двигаться боком к лестнице, они вдруг запели, вернее - пронзительно заголосили. Вызывающий напев подхватили все сопровождавшие.
Чеди Даан, Фай Родис и Тивиса Хенако, лучше всех овладевшие языком Торманса, стали напряженно вслушиваться. Щелкнул специальный фильтр звукозаписи, модулирующий учащенную неразборчивую речь.
– Они воспевают раннюю смерть, считая ее главной обязанностью человека по отношению к обществу! - воскликнула Тивиса Хенако.
Фай Родис молчала, наклонившись к экрану, как делала всегда, пораженная чем-либо виденным. Чеди Даан закрыла ладонями лицо, повторяя наспех переведенный напев, мелодия которого сперва понравилась землянам.
«Высшая мудрость - уйти в смерть полным здоровья и сил, избегнув печалей старости и неизбежных страданий опыта жизни…
Так уходят в теплую ночь после вечернего собрания друзей…
Так уходят в свежее утро после ночи с любимыми, тихо закрыв дверь цветущего сада жизни.
А могучие мужчины - опора и охрана - идут, захлопывая ворота. Последний удар разносится во мраке подземелий времен, равно скрывающих грядущее и ушедшее…»
Чеди оборвала перевод и, удивленно взглянув на Фай Родис, добавила:
– Они поют, что долг смерти приходит на сто первом году их жизни. Или по их второму календарю Белых Звезд, который не отличается от нашего, после двадцати пяти лет. Этих четырех провожают в Храм Нежной Смерти!
– Как может существовать такое общество? - забыв приличия, негодующе вскричала Олла Дез. - Чем выше социальная структура и наука, тем позднее созревает человек.
– Потому-то мы, биологи, прежде всего еще с древности ЭРМ поставили целью продление жизни, вернее, молодости, - сказала Нея Холли, не отрывая взгляда от поднимавшейся по ступеням процессии тормансиан.
– У нас человек из-за сложности жизни и огромного объема информации считается ребенком до подвигов Геркулеса. Еще двадцать лет продолжается юность, зрелость наступает лишь к сорока годам. Затем перед нами семьдесят лет, а то и целый век зрелости, полной энергии, могучего труда и познавания жизни. Вместо десяти - двадцати лет, как в древности. Раньше человек считался старым к сорока годам. Я была бы старухой, - сказала Фай Родис.
– И человек умирал, так и не узнав ничего о многообразии и красоте мира! - возмущенно отозвался Вир Норин. - Но в такой древности, когда девяносто процентов людей не умели даже читать, это не удивительно. Долгая жизнь была обременительна, просто не нужна. Умиравших в молодости называли любимцами богов. Но на Тормансе довольно высокая техническая цивилизация. Как же могут они срубать деревья, еще не давшие плодов? Это безумие и гибель!
– Вир, вы забыли, что перед нами не коммунистическое и даже не социалистическое общество, а классовая социальная структура. По-моему, чудовищный обычай ранней смерти имеет прямое отношение к перенаселенности и истощению ресурсов планеты, - возразила Родис.
– Понимаю, - сказала Чеди, - ранняя смерть не для всех!
– Да. Те, кто ведет технический прогресс, должен жить дольше, не говоря уже о правящей верхушке. Умирают не могущие дать обществу ничего, кроме своей жизни и несложного физического труда, то есть не способные к высокому уровню образования. Во всяком случае, на Тормансе два класса: образованные и необразованные, над которыми стоят правители, а где-то между ними люди искусства - развлекающие, украшающие и оправдывающие.
- Они тоже не умирают в двадцать пять лет! - воскликнула Олла Дез.
- Естественно. Но, пожалуй, для артистов, там, где требуется молодость и красота, предел жизни немногим больше, - ответила Фай Родис.»
Кудрин и правительство, конечно, ничего подобного не говорили, – но тенденция, по которой, дабы не трогать сильных мира сего, обираются самые незащищённые слои общества – налицо. Лыжи навострили на социальные достижения Торманса.
=Arctus=