Возраст созерцания и покаяния
Никто не будет есть гнилую колбасу и читать бездарную книгу, считает Виктория Токарева.
«ЛГ»-ДОСЬЕ
Виктория Токарева – писатель и сценарист. Родилась в 1937 году в Ленинграде. Окончила сценарный факультет ВГИКа в 1967 году. Лауреат премии «ЛГ» «Золотой телёнок». Лауреат IV Российского кинофестиваля «Литература и кино» (1998). Обладатель ордена «Знак Почёта» (1987) и приза Каннского кинофестиваля «За вклад в литературу и кино» (2000). Автор более 20 книг прозы и множества сценариев, в том числе: «Мимино», «Джентльмены удачи», «Шла собака по роялю».
– Виктория Самойловна, вы пишете по книге в год, иногда за год на полках магазинов появляется даже два новых сборника… В чём секрет такой творческой плодовитости?
– Никакого секрета нет: что приходит на ум, то и пишу.
– Должно быть, много времени приходится проводить за письменным столом…
– У меня для писательского труда всегда были утренние часы. Например, с одиннадцати до двух. Я в основном работаю по утрам, а дальше – как получится: для меня творчество в любом случае важнее, чем всё остальное.
Пишу я от руки. У меня есть всё, что нужно для работы: отдельная комната; письменный стол; бумага; ручки с золотым пером – две штуки, которые я купила в Италии за 250 евро каждую. Я люблю писать хорошими ручками на хорошей бумаге хорошую прозу.
Я думаю, талант – это определённая энергия, которая из тебя исторгается – и ты пишешь. У меня где-то часа через два эта энергия иссякает, и тогда я встаю из-за стола и начинаю жить.
– А бывали моменты, когда вы чувствовали, что этой энергии не хватает для написания текстов? Или сюжеты не приходят?
– Да, так бывает. Но я не переживаю. Перестаю писать – и всё. А потом энергия возвращается.
В общем, живу, как получается. Это такое счастье! Зарабатывать не надо, самоутверждаться не надо – живёшь как птица на ветке.
– Вы всю жизнь работаете в жанре малой прозы. А желания написать роман никогда не возникало?
– Нет. Вы знаете, есть бегуны на длинные дистанции – стайеры, а есть на короткие – спринтеры. Например, Лев Толстой был бегуном на длинные дистанции, а Чехов – на короткие. Его максимум – повесть. Я ученица Чехова, мне ближе его позиция, его «разгон».
– Что бы вы могли с высоты собственного опыта посоветовать начинающему писателю? Как найти путь к читателю в сегодняшних жёстких рыночных условиях?
– Я уверена: когда есть настоящий талант, он обязательно пробьёт себе дорогу. В моё время, в период брежневского застоя, такие художники, как Андрей Тарковский, Людмила Петрушевская, были «закрыты». Но всё равно люди о них знали. Фильмы Тарковского, которые получали «третью категорию», шли в кинотеатре «Витязь», в спальном районе Москвы, где-то на задворках. И там выстраивалась очередь, как в блокаду за хлебом. Талант невозможно скрыть. Он притягивает людей.
Очень многое зависит от того, что человек собой представляет. Ведь что такое творчество? Это самовыражение. И если человек сам по себе интересная личность, если он талантлив – он просто делится собой с читателями, и сюжет в таком случае не имеет значения. То есть, конечно, он имеет значение, но только в руках мастера. Никакой закрученный сюжет не спасёт, если у тебя нет «батарейки» внутри.
– А как отличить талантливого писателя от неталантливого?
– Возьмёте талантливую книгу, начнёте читать – и не остановитесь. Дочитаете до конца. А дурную откроете – и закроете через пять минут. Талант – это всегда интересно, а «неталант» – неинтересно.
– То есть читатель с хорошим вкусом сразу почувствует, что писатель талантлив?
– Да. Да и с плохим тоже почувствует. Ведь есть разница, едите вы колбасу из мяса или гнилую колбасу. Вы будете есть гнилую? Нет, вы её выплюнете. То же самое с книгами.
– У вас постоянно проходят творческие встречи с читателями. Какие вопросы чаще всего задают? Можете вспомнить что-нибудь необычное?
– Необычное не могу. А обычное – могу. Каждый раз спрашивают: «Вы это взяли из жизни или из головы?» На такой вопрос я хочу ответить, что мои рассказы всегда сочетают и то и другое. Мне кажется, что иногда то, что было в жизни, интереснее, чем придуманный сюжет. То есть «из жизни» интереснее, чем «из головы». Например, я совершенно не принимаю и не признаю фантастику. Я не понимаю, зачем она нужна. Зачем надо выдумывать? Хотя это, наверное, очень интересный жанр для тех, кто умеет в нём работать. Я не умею.
– Как вы считаете, может ли прочитанная книга изменить судьбу человека? В вашей жизни были такие примеры?
– Недавно умер Миша Задорнов… У меня с ним связана одна история. Когда Мише было лет 20, он учился в техническом вузе, и его первая жена Велта тогда была ещё его невестой. И вот Велта как-то пришла к нему утром и сказала: «Слушай, я купила журнал «Молодая гвардия» – там такой рассказ! «День без вранья» какой-то Токаревой… Так интересно!» Они легли рядом и начали читать вслух мой рассказ. А когда дочитали, Миша встал, пошёл к письменному столу, сел и стал писать. Я включила его в розетку. Он не знал, что хочет писать, но этот рассказ нажал в нём кнопку – и он стал тем Михаилом Задорновым, которого мы знаем. Когда он приехал в Москву, он меня нашёл и подарил мне картину, которую купил в Риге. Картина называется «Весна». Там нарисован ручей и прутья кустарника, которые отражаются в воде. Это такая красивая и светлая картина… Она у меня и теперь висит на стене. Миши нет, а картина висит…
В своём жанре Миша преуспел. Он очень много работал, собирал полные залы. Народ его любил… При этом он был человеком широким, щедрым и обаятельным. Я даже удивлена, что он умер. Мне казалось, что Бог таких не трогает. Но, видимо, он слишком много получил, и его срок пребывания здесь сократили.
В своё время я так же была удивлена, когда ушли Абдулов и Янковский. Мне казалось, что они любимцы судьбы. Когда такие люди неожиданно уходят, это всегда потрясение, но это мирит с несправедливостью… Перед ней все равны.
– А литература помогает примириться с несправедливостью?
– Помогает. Ко мне очень многие подходили во время моих выступлений и говорили: «Был период, когда я спасалась только вашими книгами». Так же мне сказала жена Иосифа Кобзона: когда он лежал в больнице в Германии, а она его посещала, её выручали мои произведения. У меня тоже есть любимые писатели, и я понимаю, каково это – выходить из кризиса при помощи книг.
– Виктория Самойловна, на днях вы отпраздновали юбилей… Что бы вы сами пожелали себе?
– Я пожелала бы, чтобы всё было так, как сейчас. Что может быть хорошего на склоне жизни? Ничего. Только сама жизнь, которую ты не замечаешь, пока живёшь: всегда масса дел, торопишься, не успеваешь, бежишь – ничего не видишь… А мой возраст – это время созерцания и покаяния. Бывает стыдно за что-то ужасно. Иногда сижу и думаю: может быть, позвонить, попросить прощения, а может не надо…
«ЛГ» поздравляет Викторию Самойловну Токареву с юбилеем и желает ей крепкого здоровья и новых книг!