ОТВАЖНОСТЬ ПЕТРА ВЕЛИКАГО НА МОРЕ

Весьма удивительно, что ПЕТР Великий, не бывши с молодых лет приучаем к мореплаванию, и даже боявшись и не любивши в малолетстве проезжать для гулянья по реке Яузе в Москве, или по большому пруду в деревне, в последствии возымел великую и почти чрезмерную склонность к мореплаванию и не оставлял ее до конца своей жизни. Он следовал сей склонности, или пристрастию, с величайшею отважностию, и часто подвергал на море жизнь свою очевидной опасности, но, полагаясь на кормческое искуство, не оказывал притом ни малаго страха. Иногда боролся он с разъяренными волнами и жестокою бурею, при которой и самые искуснейшие мореплаватели лишались бодрости, и не только пребывал неустрашим, но еще и других ободрял, говоря им; «Не бойся! Царь ПЕТР не утонет; слыхано ли когда-нибудь, что-бы Русской Царь утонул.»

Некогда Государь пригласил иностранных Министров, находившихся при его дворе, ехать с ним для прогулки из Петербурга в Кронштат, где он «хотел показать им некоторыя новыя заведенея и часть своего флота, бывшаго в готовности к выходу в море. Они отправились с Его Величеством на Голландском буйере, которым сам Государь правил. На половине пути подул довольно сильный противный ветр с западу. Государь приметил вдали на горизонте туман и облако, из чего заключил он, что скоро поднимется буря, и сказал о том своим спутникам. Большая часть из них испугались тем паче, что неустрашимый Государь сам приказал опустить половину парусов и кричал матрозам, чтоб они остерегались. Некоторые видя, что противным ветром несло буйер назад к Петербургу, и Государь принужден был только лавировать, предложили Его Величеству, не угодно ли ему будет возвратиться в Петербург, или по крайней мере пристать в Петергофе, откуда они были недалеко. Но он почитая опасность не столь большою, как им казалось, а возвращение постыдным, отвечал только: «не бойся!» Между тем исполнилось, что он предусматривал. Поднялась жестокая буря с ужасною грозою, волны поднимались выше борта, и казалось поглощали буйер. Крайняя опасность была очевидна, и смертной страх являлся на лице у всякаго, кроме ПЕТРА Великаго и его матросов. Государь, занимаясь управлением судна и приказами, которые давал матрозам, не слушал частных представлений и просьб иностранных Посланников, пока наконец один из них подошедши к нему, в страхе говорил с важностию, ради Бога прошу Ваше Величество, возвратитесь в Петербург, или по крайней мере в Петергоф. Вспомните, что я от моего Короля и Государя не за тем в Россию прислан, чтобы утонуть. Если я потону, как-то весьма вероятно, то Ваше Величество должны будете дать в том ответ моему Государю.» ПЕТР Великий и в самой сей опасности едва мог удержаться от смеха и отвечал ему с весьма спокойным видом: «Не бойся, Господин Фон-Л. Если вы потоните, то и мы все потоним вместе с вами, и вашему Государю не от кого уже будет потребовать ответа.

Между тем Его Величество, усмотрев сам невозможность противиться буре и волнам, направил в сторону и прибыл наконец благополучно в Петергофскую пристань. Там подкрепивши спутников своих ужином и покалами Венгерскаго вина, ночевал с ними. На другой день на разсвете сам он отправился на своем буйере в Кронштат, оттудаж прислал несколько шлюбок с надежными людьми для перевозу своих гостей (*).

(*) От Генерал-Экипажмейстера Брюйиса.

ПЕТР ВЕЛИКИЙ НЕМЕДЛЕННО НАКАЗЫВАЕТ ЗА НЕБРЕЖЕНИЕ

ПЕТР Великий хотя любил своего Обер-Кухмистера Фелтена и имел к нему доверенность, однако редко прощал ему проступки, сделанныя с намерением, или по небрежению. Фелтен, котораго я знал в первом году по прибытии моем в Россию, будучи веселаго нрава, не таил того, что Государь иногда бивал его палкою из своих рук, но после по прежнему поступал с ним милостиво. Некогда бывши в Академической Кунсткамере, где хранится изображение ПЕТРА Великаго в собственном его платье со многими другими вещами, которыя Государь употреблял, и увидев между прочим Государеву трость, стоящую в углу, сказал он Господину Шумахеру, своему зятю, Эту мебель, зятюшка, можно бы и спрятать, чтобы она не всякому в глаза попадалась: может быть у многих также, как и у меня зачешется спина, когда они вспомнят, как она прежде у них по спине танцовала.

Сам же он разсказывал о себе, как он некогда побит был сею палкою за кусок Лимбургскаго сыру.

ПЕТР Великий, по Голландскому обычаю, кушал после обеда масло и сыр; особливож любил он Лимбургской сыр. Некогда доставлен был на стол целой Лимбургской сыр, который ему отменно понравился. Заметивши прежде, что редко подавали в другой раз на стол початые сыры, либо подавали иногда небольшие только остатки, вынял он из кармана Математической свой инструмент, вымерял остаток сего сыру и записал его меру в записной своей книжке. Фелтен не был тогда при столе, а как он после вошел, то Государь сказал ему; этот сыр ошменно хорош и мне очень полюбился; спрячь его, не давай ни кому, и ставь его всегда на стол, пока он изойдет. По сему приказанию на другой день сыр подан был на стол, но по несчастию Обер-Кухмистера не осталось уже его и половины. Государь тотчас приметил сие, вынял записную свою книжку и маштаб, вымерял остаток сыру и нашел, что половина того, сколько снято было со стола, была съедена. Он приказал позвать Обер-Кухмистера и спросил; от чего столько убыло сыру со вчерашняго дня? Фелтен отвечал, что он этаго не знает, ибо он его не мерял., А я его вымерял," сказал Император, и преложивши маштаб, показал ему, что половины сыру не доставало. Потом Его Величество еще спросил: «Не приказывал ли он ему спрятать этот сыр?» Так, отвечал Фельтен, но я это позабыл., Погодиж, я тебе напомню!» сказал Государь; встал из-за стала, схватил свою трость и поколотивши ею Обер-Кухмистера, сел опять за стол и кушал спокойно свой сыр, котораго остатки после того еще несколько дней подаваемы были на стол (*).

(*) От Каммергера Древника, зятя Фелтенова.

СТРОГОСТЬ ПЕТРА ВЕЛИКАГО В НАБЛЮДЕНИИ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ

Мудрый Российский законодатель, ПЕТР Великий при всяком случае старался подавать подданным своим пример строгаго наблюдения законов. Он имел отменное почтение к божественным законам; в уголовных же делах был неупросим, тем паче, чем более умысла и злобы примечал в преступлениях. Смертоубийца не мог от Его Величества надеяться прощения; ибо Государь обыкновенно говаривал, что невинно пролитая кровь вопиет об отмщении, и оставленное без наказания кровопролитие тяготит землю.

Одна из Фрейлин Императрицы, Госпожа Гамильтон, вела распутную жизнь и два раза тайно освобождалась от беременности. Она так умела сбывать с рук младенцов своих, живых или мертвых, что при Дворе ни мало ее в том не подозревали. Но в третий раз не имела она удачи. Умерщвленный младенец был найден и обстоятельства Госпожи Гамильтон приводили ее в подозрение. По Царскому повелению взята она была под стражу, и призналась не только в сем, но и в двух прежних убийствах, за что судом приговорена была к смерти. ПЕТР Великий против чаяния ея подписал сей приговор. Хотя многие за нее просили и также известно было, что Его Величество прежде жаловалъ ее отменно пред другими; однакож ничто не могло преклонить его к нарушению божественных и своих собственных законов. Наступил день, назначенный для публичнаго совершения казни. Несчастная преступница приведена была на лобное место в белом шелковом платье с черными лентами. Государь прибыл туда, простился с нею, поцеловал ее, и говорил ей, Без нарушения Божественных и Государственных законов не могу я спасти тебя от смерти. И так прими казнь, и верь, что Бог простит тебя в грехах твоих; помолись только ему с раскаянием и верою." Потом она стала на колени и начала молиться; а как Государь отворотился, то палач отрубил ей голову (*).

(*) От Воециуса, придворнаго Государева столяра, который сам видел совершение сей казни.

Источник: Штелин Я. Я. [и Голиков И. И.]. Подлинные анекдоты о Петре Великом, собранные Яковом Штелиным. — Ч. 2. — Изд. 3-е. — М.: Решетников, 1830. — IV, 179 с. — Анекдоты 92−95.

Изображение анонса: pinterest.com
Изображение лида: ria.ru

http://diletant.media/articles/41754499/