Даниил Гранин о жизни, славе и порядочности: 10 главных цитат писателя
Советский и российский писатель Даниил Гранин ушел из жизни в ночь на 5 июля на 99-м году жизни. В последние годы тема долголетия Гранина всплывала практически во всех его интервью: журналисты просила раскрыть секрет, поделиться золотым рецептом. Писатель отвечал просто: он не знает, почему ему дарована такая долгая жизнь, но он благодарен за каждый ее день. M24.ru публикует подборку цитат из интервью, которые Даниил Гранин давал в разные годы.
О долголетии "Я не вникаю, почему я такой, а не другой. Почему я продолжаю пытаться работать, хотя мне все труднее и труднее. Очень опасно вникать в это дело. Не надо дотрагиваться до того подарка или той радости, которая осталась в моей жизни.
Я оказался по ту сторону привычного всем срока жизни. Судьба даровала мне. Спасибо ей. Некоторые спрашивают у меня рецепты. У меня нет рецептов. Единственное, что могу сказать — надо существовать, ощущая счастье жизни. Что сегодняшний день – самый счастливый день в жизни". (2017 год, интервью издательству "Эксмо")
"Понимаете, возможности человека безграничны. Я восхищен человеком. Это чудо. Человек – это чудо, и мы не понимаем, что мы имеем дело с самим собой как явлением чуда в смысле каких-то возможностей души, возможностей ума, образования, возможностей физиологических.
Вот у меня недавно была тяжелая болезнь очень. И врачи, когда я выздоровел, сказали: "Мы не понимаем, почему вы выздоровели. Вы не должны были выздороветь". Это мне очень приятно. "Вы должны были умереть". Я говорю: "Ну ведь случаются, наверное, в вашей практике и другие варианты?" – "Да. И это всегда чудо, это всегда какой-то ангел-хранитель. Мы разводим руками". (2015 год, интервью "Эху Москвы")
"Цель у меня – остаться самим собой. Вот Пушкин очень хорошо сформулировал это. Правда, эту формулу очень трудно понять до конца: "Самостоянье человека – залог величия его". (2017 год, интервью газете "Фонтанка")
О славе "Да не хочу я быть авторитетом! Не претендую. Все это мешает работать. Звонят, отвлекают. Не нужна мне эта слава. Я знал людей, которым известность доставляла удовольствие, они радовались, что их узнают на улице. Но честно относиться к своей славе очень трудно". (2014 год, интервью журналу "Собака")
О порядочности "В тех характеристиках, служебных и устных, которые мы даем людям, очень редко встречается такая категория как порядочность. Это не честность, это не дисциплина, это даже не чувство долга, это совершенно особое качество человека, по-моему, для нашей жизни решающее качество... Наш уровень порядочности снизился, это я говорю и про себя и говорю про близких мне людей для того, чтобы представить себе сложности современной жизни. Мы требуем от себя все меньше: "все хапают", "все обманывают", "если начальству можно…" – это уж обстоятельства нашей жизни. Исчезает понятие чести. Нам хамят и мы хамим". (2014 год, интервью "Российской газете")
О потребности в культуре "Культура вообще не имеет цены. Хотя это все, наверное, условно, спрашивается, как назначать цену картине какой-нибудь, художественному произведению. Но культура должна быть доступной".
"После войны и ленинградской блокады мы получили разрушенные пригороды – Петергоф, Пушкин, Павловск – наши замечательные дворцовые комплексы. И правительство помогло заняться реставрационными работами. И это было умно. Конечно, тогда это могло выглядеть странно: город лежал в развалинах, люди жили бог знает как. Тем не менее, когда через город по Невскому проспекту везли восстановленную статую Самсона в Петергоф, ленинградцы, которые толпились на тротуарах, плакали от благодарности". (2006 год, интервью "Российской газете")
О войне "Война была для меня беспричинной. Мы защищали свой дом – а почему они напали, я не понимал. Так же, как финны не понимали, почему мы на них напали в 1939 году". (2017 год, интервью газете "Фонтанка")
"Нет ничего более ужасного в истории любой страны, да и вообще человечества, чем война. Это всегда грязь и кровь. И мы нахлебались и того, и другого вдоволь... Сегодня, после стольких лет, прожитых с момента окончания войны, мне хочется сохранить то непосредственное чувство, которое было на войне и сразу после нее. Это было чувство восторга и ликования". (2015 год, интервью швейцарскому русскоязычному изданию "Наша газета")
О чужих книгах о войне "Я всегда сталкивался с тем, что если пишет человек, который не воевал, всегда что-то дребезжит, что-то не то. Но это я отношу за счет своей придирчивости и за счет того, что этот автор не может знать, ну, просто не может знать всех тонкостей того быта, той жизни военной.
Можно привести какие-то примеры. Знаете, вот такая вещь. Я за всю войну (а в общем, это четыре года) видел два раза генерала. Большая часть книг наших военных – они населены полковниками, генералами. А это редкость. Они мало посещали передний край, да им, в общем, и не обязательно было". (2015 год, интервью "Эху Москвы")