Алексей Беляков: Наши страшные города. Увлекательный тур
Несколько лет назад оказался в Перми. Впервые. Жил я в центре, в большой и унылой советской гостинице. Из окна открывался живописный вид на парковку. Думаю: надо прогуляться по городу, найти заветные уголки. Люблю маленькие эстетические приключения. Где тут у вас, спрашиваю, исторические достопримечательности? На меня посмотрели с недоумением и показали рукой куда-то налево. Пошел налево. Скоро понял, в чем причина недоумения. Смотреть нечего, кроме пары церквей. Которые тоже не бог весть какие шедевры. Есть река Кама, широкая, могучая, полноводная. Но я не о природе, к нашей природе нет претензий. Я про жилую среду. Город большой — смотреть нечего. Панели, блоки, серые стены. Стиль «жестокий социализм». Люди живут, бегают на свидания, растят детей в беспросветном промышленном городе. Странно, что эти люди способны улыбаться.
Ладно, Пермь — город новый, всего триста лет. Строился сразу как промцентр. Не скопил архитектурных сокровищ. Возьмем Тверь. Она старше Москвы, перекресток торговых путей. Купеческий город, сильный город. Ни черта не осталось от древней Твери. Несколько условно исторических зданий, украшенных стеклопакетами. Главная достопримечательность — памятник Михаилу Кругу, рядом с ним все и фоткаются. Больше негде.
И так по всей стране. Панели, блоки, тоска. Замкнутый круг.
Тут все закричат: «А Золотое кольцо? Суздаль, Владимир, Посад! Наши сокровища!» Сокровища, ага. Размером с мой двор. За полдня обойти каждый, это если еще и во все музеи заглядывать. И в ресторанах пить обязательный сбитень «по старинным рецептам». Полдня. Больше делать нечего. Остальное — как в Перми. Несчастный Сергиев Посад я помню еще Загорском, со всеми этими улочками-закоулочками, где домики с мезонинами, резные наличники. Мне Лавра была не так интересна, как эти домишки. Ни черта не осталось. Красный кирпич, гаражи, стеклопакеты. Лавра на месте, куда она денется. Только города нет. Манекен вместо города. Что не убила советская власть, добили потом. И живут, полные духовности, за стеклопакетами.
Лишь один город чудом выжил в тотальной архитектурной катастрофе. Петербург. Да, можно не любить его мрачные камни и сухие контуры, но это цельный город. Это маленькая цивилизация. Где каждый фасад — разглядывать, где в каждой арке — сюжеты.
На всю страну, на полматерика — всего один город.
Мы живем в некрасивой стране. В стране городов-уродцев. В стране, где историю закатали в асфальт и поставили знак «Стоянка запрещена». Здесь у нас очень страшно. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
Елизавета Пескова, моя любимица-блогерша, тут сокрушалась: Париж, мол, уже не тот. Лизанька, хрен с ним с Парижем, не мучайся. Ты в Перми давно была? А в Твери? Нет? Попроси папу, он прокатит. Может, даже по Волге, на яхте. Сделаешь селфи с Кругом. Потом напишешь в блоге. В своем стиле патриотической лапушки.
Шучу. Лизаньке, как и всем остальным с этой «яхты», на страну начхать. Это их офис со стеклопакетами, им тут не жить.
Но мы ведь живем. Еще бы не быть нам такими угрюмыми, злобными, пьющими. Станешь угрюмым, когда с рождения глаз ничего красивей стеклопакета не видел. Станешь злобным, проведя всю жизнь в хрущобе, как в склепе. Сопьешься от вида этих бескрайних промзон и колосящихся бизнес-центров.
На парижских окраинах есть районы не краше Лыткарино, я в курсе. И возле Рима. И близ Лондона. Но полчаса на метро — и ты у фонтана Треви. Или на Монмартре. А куда ехать пермякам? В торговый центр «Париж»? Бухать в баре «Рим»?
Однако засада в том, что нашему человеку красота будто и ни к чему. Глаз не требует. Эстетика давно выпала как пятак из кармана, закатилась в решетку на грязном тротуаре. Нашему человеку и так нормально. Мы не итальянцы какие-нибудь. Барокко-шмарокко. Носиться еще с древними кирпичами, вздор! Для 86 процентов населения самый желанный стройматериал — сайдинг. Чтобы чистенько было. По всей стране — один сплошной сайдинг. К черту резные наличники, к черту излишества. Вся эта мура архитектурно-дизайнерская — обременительная выдумка. Некоторые и хрущобы считают весьма симпатичными, заранее печалятся, что снесут. Для 86 процентов тот же Питер — дряхлое недоразумение. Они бы и его сайдингом оформили. А 14 процентов «эстетов» потерпят как-нибудь. А будут вопить — залить в глотку горячий бетон.
…Недавно оказался в старинном особняке на Волхонке. Который сдают для «банкетов и торжеств». «Вас ждет непередаваемая атмосфера уюта и тепла» — обещают арендаторам. Типично московский особняк, где чуть ли не Пушкин вальсировал с Керн. Его купил некий миллиардер, из нефтегазового, кажется, сектора. И отреставрировал. Согласно своим представлениям о прекрасном. Ламинат, «финские двери», стеклопакеты. Да! Вечные наши стеклопакеты. Родные и ненаглядные. Которые тот же Пушкин воспевал, как известно. Владельцу представляется, что так правильно, актуально, стильно. Что это и есть настоящая реставрация, а не какие-то ветхие ностальгические глупости. Чтобы чистенько было. Это и есть красота по-русски. Кто будет с ним спорить? Мы не будем, мы давно уже плюнули, мы выпиваем на своей кухне, с видом на панельную стену. Выпиваем в непередаваемой атмосфере уюта, тепла и пофигизма. Да, мы живем в некрасивой стране, и что?
Мы знаем, что скоро поедем на эстетический детокс во Флоренцию, Прагу, Севилью. Там наглотаемся красоты как витаминного фреша. Спасибо, что границы открыты.
А хрущобы, конечно, жалко. Они для нас уже почти как памятники Ренессанса. Любоваться и любоваться.