Василий Татищев: кем был автор первого капитального труда по русской истории
Продолжаем публикацию материалов новой рубрики «Подвижники». «Вечерняя Москва» рассказывает о Василии Татищеве, научный труд которого до сих пор вызывает споры. 29 апреля исполняется 340 лет со дня его рождения.
Вообще-то Василий Никитич Татищев (1686–1750) должен был стать первым российским географом. Граф Яков Брюс, ближайший сподвижник Петра I, задумал грандиозный проект — «землемерие» всего государства и «сочинение обстоятельной географии с ландкартами». Исполнителем назначили Василия Татищева — самого младшего «птенца гнезда Петрова», участника Северной войны, сражавшегося и раненного «подле государя» под Полтавой. Он был амбициозен и образован — молодой человек учился в Пруссии и Саксонии, совершенствуясь сразу во многих науках.
Однако до географических карт дело не дошло. Татищева послали в Сибирскую губернию строить горные заводы. Выбирая подходящие места, он основал Екатеринбург и Пермь (а позже, уже на Волге — еще и нынешний Тольятти). Василий Никитич быстро вошел в круг видных сановников империи и всегда был при деле: управлял Уральским краем, выполнял дипломатические поручения, губернаторствовал в Оренбурге и Астрахани. А еще писал первую полную историю Отечества. Только всерьез к этому мало кто относился. Уже в наше время ученые обнаружили саркофаг Татищева. На нем перечислены его главные заслуги, но «История Российская» не упомянута.
На «древнем наречии»
И все же именно она стала главным трудом его жизни. Все началось с интереса к прошлому уральских земель. Но книг по истории у нас не было, до Татищева их просто никто не писал. Он обратился к европейским авторам — и нашел бесчисленные ошибки и несуразности. Чтобы докопаться до правды, Василий Никитич занялся древнерусскими летописями и другими историческими источниками. Одни документы он приобретал, другие поручал копировать. И в какой-то момент почувствовал, что материал позволяет проследить всю российскую историю с древнейших времен. Это были 30 лет подвижнического труда — вплоть до его самых последних дней. И все равно завершить его Татищев не успел, доведя повествование до 1577 года.
Порой это объясняют тем, что наш первый историк работал урывками, в немногие часы, свободные от государственных дел. Но ведь не довели до конца свои сочинения и его знаменитые последователи Карамзин и Соловьев. Очевидно, что реализация столь великого замысла не под силу одному человеку, тем более при отсутствии персонального компьютера с выходом в интернет.
А у Василия Никитича не было вообще ничего, что облегчило бы работу. Ни специального образования, ни капитальных исследований предшественников, ни коллег-историков, на работы которых можно опереться. До Татищева были только летописи. И он мучительно искал свой стиль. Поначалу решил писать на «древнем наречии» — языке летописи. Надо ли говорить, что это лишь отпугивало потенциального читателя? Бывая в Петербурге, Татищев устраивал чтения, но они не вызывали интереса. И тогда историк создал новую для русской литературы — форму исторического сочинения, написанного на языке 18 века. Вместо привычного повествования появляется осмысление данных источников с элементами критического анализа.
Спорная книга
Немалую путаницу вносит существование двух редакций «Истории Российской», которые зачастую противоречат друг другу — даже в датах. Оба варианта автор передал в Академию наук. Возможно, вторую редакцию он считал окончательной и потому не сверялся с первой.
Вообще нынешние ученые находят в «Истории Российской» тьму недостатков. Легко судить пионера науки, сверяясь с исследованиями целых поколений историков и филологов. А Татищев, наткнувшись в летописи на что-то непонятное, не мог открыть справочник, найти аргументированное толкование. Приходилось все объяснять самому. Опыт и интуиция часто подсказывали правильное решение. Но и ошибок хватало — и Василий Никитич обязательно их исправлял.
Но главной мишенью для критики стали места в «Истории», не имеющие никаких подтверждений. Где-то добавлено несколько слов в цитате, а где-то — целые речи бояр и князей. Такие места называют «татищевскими известиями». Непримиримые критики уверены, что Василий Никитич все выдумал и его «известия» — сознательная мистификация. Есть объяснение помягче — что он так реконструировал события, которые, по его убеждению, реально происходили. В конце концов, о научной этике в те времена никто даже не слышал! Автор нащупывал новые пути, сам создавал научную историю. В ответ защитники Татищева вспоминают случаи, когда вдруг находились-таки документы, на которые он ссылался.
Удивительно, что эти жаркие споры, начавшиеся еще в 19 веке, продолжаются до сих пор. «История» Татищева по-прежнему не дает покоя исследователям.
Покрыта туманом и жизнь ее автора. Его не раз судили, обвиняя во взяточничестве и прочих злоупотреблениях, но каждый раз ему удавалось оправдаться. Есть и еще одна темная сторона биографии Татищева. Будучи полновластным хозяином Урала, он легко выносил смертные приговоры. И даже лично пытал заключенных. Однажды он получил донос, что некий Егор Столетов, сказавшись больным, не был в церкви в день именин императрицы Анны Иоанновны. Татищев расценил это как крамолу и отправил Столетова на дыбу. Тот признался в подготовке заговора, оговорил многих «сообщников» и был в итоге казнен. Василий Никитич осуждал на смерть и тех, кто, приняв христианство, затем возвращался в ислам. Всякое было в его жизни. Но мы его помним за поистине подвижнический труд. Российской историей занимались тысячи ученых — и он среди них первый.
СПРАВКА
Василий Татищев происходил из древнего, но обедневшего рода смоленских Рюриковичей. Во время Северной войны участвовал в штурме Нарвы, Полтавском сражении, Прутском походе. В России получил домашнее образование. Учеба за границей и самообразование расширило его кругозор, он стал ученым-энциклопедистом, ориентирующимся в самых разных областях знаний. 42 года провел на государственной службе, пережил правление шести государей. Его «История Российская» впервые увидела свет через 18 лет после смерти автора.
УЧЕНЫЙ ИЛИ СОБИРАТЕЛЬ?
Николай Карамзин, автор «Истории государства Российского», ревновал Татищева к славе первого российского историографа и крайне скептически относился к неподтвержденным фрагментам труда Василия Никитича. Знаменитый профессор Василий Ключевский, написавший курс лекций по русской истории, называл Татищева не ученым, а собирателем исторических материалов. А вот не менее авторитетный историк Сергей Соловьев считал «татищевские известия» подлинными.
Ранее «Вечерняя Москва» рассказывала о московском архитекторе и реставраторе Александре Ополовникове. Восемьдесят лет назад, весной 1946 года, его позвали в Карелию восстанавливать памятники деревянного зодчества. Так решилась его судьба.