Там, где мы бывали. В краю озёр. И бездорожья
Виталий Мухин
– А что с мужем-то стало? – участливо спросил я.
– Год назад умер, – грустно сказала Екатерина Петровна. И поведала мне, что раньше на этом месте была турбаза, точнее, три дома, принадлежавшие какому-то ленинградскому предприятию. Но поскольку к ним по советской традиции почему-то забыли провести свет, то дома эти большей частью пустовали и со временем пришли в негодность. Она же с мужем постоянно приезжала сюда на лето, но когда год назад супруг умер, делать это стало непросто.
– Я теперь даже в лес не могу за черникой сходить – боюсь. И замуж мне уже выходить поздновато – не вовремя он меня покинул. А тут еще эта напасть – собака. В начале лета прибился к нам чужой пес с ошейником и обрезанным поводком – кто-то его сюда привез и бросил, привязав на всякий случай к дереву. Другие сердобольные люди веревку, видать, перерезали, и вот он теперь бегает все время к дороге – надеется, что хозяин его вернется. Кормить-то мы его кормим, но скоро зима, и что с ним делать, ума не приложу. С собой я его забрать не могу, но и здесь оставлять пса нельзя – волки сожрут, их здесь тьма-тьмущая.
Я посмотрел на собаку, вертевшую неподалеку хвостом. Это был шустрый, вполне ухоженный пес, представлявший собой помесь лайки с какой-то другой недворянской породой.
– А сосед ваш его не возьмет? – с надеждой спросил я Екатерину Петровну. – Он, похоже, к нему привязан.
– Едва ли. Сосед с матерью в Санкт-Петербурге живет, и тоже уезжает отсюда на зиму. К тому же он выпивает, куда такому собака?
– Да,-а, – грустно заметил я, – ситуация…
Екатерина Большакова. Фото Виталия Мухина
Мне было жаль пса и еще больше жаль мою новую знакомую, но ничего стоящего я предложить им не мог, а потому, пожелав Екатерине Петровне спокойной ночи, отправился обустраивать свой бивак. К этому времени мои ребята уже поставили две палатки и пытались разжечь костер, в котором никак не хотели гореть подмокшие за день сучья.
Оторвав их от этого увлекательного занятия, я пересказал им то, что услышал от наших новых соседей, и предложил на всякий случай перегородить подъезд к нашей стоянке большим бревном, чтобы возможный приезд ночных гостей не застал нас врасплох. Что мы и сделали, после чего пошли опять колдовать над костром.
В этот раз попытка оказалась более удачной – костер «завелся», и мы, наскоро поужинав тушенкой с гречкой, отправились спать. Для большей уверенности я положил возле себя топор, но опасения мои оказались напрасны – ночь прошла спокойно. А утром мы проснулись от звуков барабанившего по крыше палаток дождя, который делал призрачными наши надежды на завтрак. По счастью, под навесом нашлось несколько сухих веток, так что хоть и с трудом, но нам удалось разжечь огонь и разогреть на нем вчерашнюю кашу с тушенкой. Надо было торопиться, поскольку увиденный накануне КРАЗ раз за разом стал углубляться в лес, разбивая вдрызг и без того не идеальную грунтовку.
На прощание мы взяли адрес у Екатерины Петровны, настойчиво приглашавшей нас в гости, зная почти наверняка, что уже никогда не увидим ни ее саму, ни ее странных гостеприимных соседей, ни пса, которого все называли то Джеком, то Боней. Было жаль оставлять их, проживших полжизни в лесу, но не потерявших лучших человеческих качеств, но нас ждала дорога. Скрепя сердце и подпрыгивая на кочках, мы «прочавкали» через мокрую грязь до трассы и двинулись к Петрозаводску, до которого оставались пятьдесят верст пути.
Ночь, проведенная в Великом Новгороде, позволяла надеяться, что такой же теплый прием будет оказан нам и в столице Карелии, но не тут-то было. Первый реабилитационный центр, в который мы сунулись, был закрыт на прочный засов. Во втором не оказалось гостиницы, а ночевать на мокрой поляне после того, что мы испытали накануне, нам категорически не хотелось. Оставалась надежда на республиканский реабилитационный центр, находящийся в шестидесяти верстах от города, куда мы и направили свои колеса. Центр этот располагался на территории республиканского санатория и выглядел вполне презентабельно.
Беда, однако, таилась в том, что был конец недели и директора Центра на месте не оказалось. Попытки же связаться с ним, точнее с ней, по телефону успехом не увенчались – узнав, что приехали журналисты, и даже не поинтересовавшись зачем, она «отрубила» связь и больше на нее не выходила.
Как вскоре выяснилось, у статской дамы для этого были все основания, ибо коллектив Центра как раз собирался писать в министерство жалобное письмо, чтобы сообщить о творящихся там безобразиях. Вот почему приезд журналистов они восприняли, как манну небесную. Тем не менее разместить путешественников без разрешения начальства служащие реабилитационного центра отказались, поэтому нам пришлось искать приют на стороне. Первой мыслью было поставить палатки в лесу и на том успокоиться, тем более что начинался дождь, а время подходило к одиннадцати. Поэтому, найдя подходящее место у озера, мы поставили машину на небольшой пригорок и стали распаковывать вещи, как вдруг возле нас появился бородатый мужик с велосипедом и поинтересовался, чем это мы тут занимаемся.
– Да вот хотим переночевать здесь, – сказал я как можно миролюбивее. – А в чем, собственно, дело? – А в том, – сказал мужик, подозрительно глядя на нас, – что вчера кто-то выкопал в моем огороде всю картошку с капустой.
– Ну, это точно не мы, – засмеялся я, польщенный тем, что наш «Фольксваген» заподозрили в воровстве картошки.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением посмотрел на нас мужик и тут же принялся названивать кому-то по телефону.
– Ну, вот что, – сказал я своим спутникам, когда мужик отдалился и уже не мог слышать моих слов. – Пока сюда не нагрянули местные алкаши и не побили нам стекла и рожи, будем сматываться. Поедем в санаторий, уж как-нибудь там разместимся.
И хотя ребята были совсем измучены и очень хотели спать, они согласились с моими доводами, поэтому, быстро собрав вещички, мы закинули их в багажник и повернули вспять. В санатории нас, впрочем, тоже не ждали, пояснив, что все места заняты, однако же порекомендовали турбазу, которая находилась неподалеку. Туда после некоторых телефонных звонков мы и «двинули».
И вот тут мы по-настоящему поняли, что такое карельские «трассы». Ехать пришлось по дороге, из которой торчали огромные валуны и куски чего-то еще очень прочного. Поэтому даже без пассажиров машина то и дело цепляла днищем за камни, рискуя в любой момент стать на прикол, но пути назад не было.
Вопреки ожиданиям турбаза оказалась довольно уютной и представляла собой деревянное здание на берегу озера, где проживало с десяток людей из Питера и его окрестностей, приехавших туда на уик-энд. Через два дня большая часть из них должна была отправиться по домам, так что мы оставались едва ли не единственными постояльцами базы, что с учетом вполне достойных цен было совсем не лишним. Единственным неудобством оказалось то, что сортир на две персоны находился за пределами здания, и что хуже всего – на пригорке, что вкупе с полным отсутствием освещения делало ночной поход к нему не только романтическим, но и опасным. Впрочем, прелести здешней природы и радушие хозяев базы заставляли забыть о такой мелочи. Тем более что с утра мы собирались совершить набег на местные достопримечательности.
Сразу после завтрака мы оседлали нашего «немца» и отправились на водопад в заповеднике «Кивач», оказавшийся настоящим чудом природы. Потоки бурлящей воды, беснующейся в узком ущелье, производили неизгладимое впечатление и внушали суеверное уважение к дикой природе. Единственное, что мешало наслаждаться открывшимися красотами, были дикие туристы, заглушавшие своей болтовней гул водопада и постоянно норовящие попасть в объектив моей фотокамеры.
«И как же все-таки человек способен изгадить собой природу!..» – подумалось в этот момент мне, после чего я пошел искать «тихих, способствующих думам и размышлениям мест».
Тот самый водопад. Фото Виталия Мухина
Но, пожалуй, даже больше, чем водопад, меня поразил «монумент», обнаруженный на пересечении одной из периферийных дорог с федеральной трассой Санкт-Петербург – Мурманск. Это был асфальтовый каток, поставленный на бетонный пьедестал. Признаться, давно я не видел памятников строительной технике, если не считать Петра Первого на Москва-реке, сильно напоминающего подъемный кран, а потому предположил, что сей монумент возведен рэкетирами в память о безвременно ушедших, закатанных в асфальт товарищах, периода ускорения и перестройки.
Но я ошибся. Когда на обратном пути мы остановились и подошли к монументу поближе, то смогли прочитать на нем надпись следующего содержания: «Строителям прошлого от строителей настоящего». Признаться, я сильно засомневался, что данный дар порадовал бы «строителей прошлого», учитывая нынешнее состояние карельских дорог, а потому по возвращении на турбазу поделился своими сомнениями с ее владельцами.
– Так это строители бросили каток, когда тут прокладывали трассу, – прояснил мне ситуацию супруг хозяйки. – Поэтому, чтобы он не мозолил глаза начальству, его и поставили на постамент, сделав из него памятник…
Ничего не сказал я на это, а только изрядно подивился смекалке русского мужика, способного «вылепить» из собственной бесхозяйственности величественный монумент. А уже на следующий день мы с ребятами отправились в Петрозаводск, чтобы оттуда поплыть в Кижи – главную цель нашего путешествия. Петрозаводск поразил меня чистотой улиц и обилием светофоров на перекрестках.
Но еще более поразительным было отсутствие на светофорах желтого света. Точнее формально-то он там присутствовал, но «проскакивал» с такой скоростью, что едва был заметен глазу. Зато чтобы дождаться зеленого света на них, надо было стать старожилом этого города.
Чтобы добраться до легендарных Кижей, надо успеть занять хорошее место на «Метеоре» и проплыть на нем полтора часа по Онежскому озеру, что не всегда бывает просто сделать. По крайней мере, из двух туалетов, имевшихся на борту моего судна, у одного был сломан замок, поэтому его дверь изнутри приходилось держать ногой – многие женщины, особенно из числа иностранцев, были озадачены этим фактом.
А вот с чем нам действительно повезло, так это с экскурсоводом.
Гид Ирина, в прошлом работник иностранного отдела горисполкома, знала о Карелии практически все и без утайки делилась с нами своими познаниями. В Кижи она попала после того, как ушла на пенсию и, как говорила, в иные удачные времена зарабатывала тут до тридцати тысяч в месяц – сумма по здешним меркам немалая. Впрочем, для этого ей приходилось работать без выходных и праздников, и не только с русскими, но и с немецкими и англоязычными группами.
Жила она в туристический сезон здесь же, на острове, как и многие прочие экскурсоводы, и успела перепробовать все сорта рыбы, обитающей в Онеге, чем была очень довольна. Единственно, что ее удручало, это чересчур долгая реставрация церкви Преображения Господня – главной достопримечательности Кижей. Храм этот – подлинная жемчужина деревянного зодчества, затмить которую не в состоянии даже строительные леса, вот уже который год окружающие его.
Впечатляют и другие строения острова – церковь «Воскрешения Лазаря» ХIV века, жилые избы со всем их скарбом, мельница и амбары, дающие полное представление о том, как жили-трудились наши предки в не столь отдаленные времена.
Но больше всего экскурсантов-мужчин заинтересовала тамошняя гребля на лодках. Оказывается, на веслах громоздких и неповоротливых людей в ту пору сидели исключительно дамы, а мужики ими только рулили – как же быстро меняются времена и нравы… Наконец, вдоволь нагулявшись и надивившись на прекрасные северные пейзажи, мы присели на примитивный причал и перекусили, чем бог послал. А послал он нам вареную картошечку, яйца, хлеб и кильку в томате, банку с которой мы открыли обычным квартирным ключом, что позволило нам ощутить свое полное единение с природой.
А потом, прикупив сувениров и испробовав пирогов с клюквой, мы заняли свои места на «Метеоре» с уже знакомым испорченным туалетом и вскоре прибыли в Петрозаводск, а затем и на турбазу, где к тому времени оставалась только одна семья из Питера.
Весь следующий день мы посвятили купанию в озере с практически ледяной водой, катанию на лодке и просмотру детектива под названием «Ловись, рыбка, большая и маленькая», завершившегося, как обычно, счастливым концом: не для рыбаков – для рыбки, которую им так и не удалось поймать. А наутро, устав от хронической сырости и безрыбья, мы сели в машину и отправились домой.
И тут навигатор Валерия cнова стал играть с нами в пошлые игры. Вместо того, чтобы отправить нас следом за грузовиками с липецкими номерами, идущими впереди, он послал нас на белгородскую трассу, чтобы через семьдесят километров мы оказались в самом центре Тулы, да еще и в час пик, что обошлось нам в лишних пару часов езды до дома.
На трассу М-4 мы выехали, когда уже совсем стемнело, и потому Воронеж увидели только в двенадцатом часу ночи. А наутро из средств массовой информации узнали, что накануне на Каширском шоссе под Москвой, по которому мы должны были двигаться вслед за липчанами, неизвестные обстреляли четыре автомобиля. Так вот я и думаю: может, и не такой уж дурак был наш навигатор, а?..
Источник: газета «Воронежская неделя», № 3 (2197), 21-27 января 2015 года