Дорогие наши овощи. Что почем в кастрюле с борщом?
В августе овощи обычно дешевеют. Росстат это и подтверждает: в первой половине месяца наблюдается падение цен на плодоовощную продукцию — в среднем на 1,1% за неделю. Картофель — минус 3,3%, белокочанная капуста — минус 3,2%, свекла — минус 2,6%, морковь — минус 2,4%. Правда, если взять картину за год, то она понравится нам уже меньше. Картофель сейчас стоит на 15% дороже, чем год назад, капуста — почти на четверть. И это при годовой инфляции 5,98%, а по продовольствию — 4,39%. Еще в мае те же овощи вполне укладывались в общие показатели инфляции: в январе–мае средняя цена картофеля составляла 52,6 руб. за килограмм, что почти на 30% ниже прошлогодней, капуста подешевела примерно так же (до 42,3 руб.), лук и свекла — более чем на 22% (46,9 и 45,5 руб.). Что вдруг случилось после мая?
Но сначала вспомним, почему мы вообще изучаем это «борщевой набор».
Про овощи — отчет отдельный
В российской прессе термин встречается с середины 2010-х, а Росстат изучает цены по «борщевой пятерке» (картофель, белокочанная капуста, репчатый лук, свекла, морковь) — примерно с 2017 года. В большую политику «борщевой набор» ворвался летом 2021-го. Тогда овощи, выращиваемые в открытом грунте, подорожали в разы. И на «прямой линии» Владимиру Путину указали, что морковь стала дороже бананов, после чего президент собрал совещание правительства и произнес формулу про подорожание базовых продуктов — овощей, «так называемого борщевого набора». Мол, надо бы проследить, чтобы не пугать граждан.
И заработала госмашина: Минсельхоз поручил нарастить к 2025 году посевные площади под эти пять культур на 14%, подключили и ФАС. Так «борщевой набор» стал предметом особой заботы государства. По нему приходится отчитываться чиновникам отдельно.
При этом доля «борщевого набора» в индексе потребительских цен невелика — заметно меньше трат на мясо, молочные продукты или ЖКХ. Набор охватывает лишь одну из одиннадцати важных продуктовых категорий. Однако сам по себе он хороший барометр состояния дел на продуктовом рынке. Овощи покупают еженедельно, а не раз в квартал, на таких покупках хорошо отслеживать «наблюдаемую инфляцию», которая у нас устойчиво выше измеряемой и которая, в свою очередь, формирует инфляционные ожидания. Также ингредиенты набора отличаются тем, что экономисты называют низкой эластичностью спроса. Отказаться от картошки и капусты нельзя, заместить их более дешевой альтернативой — тоже: это самая нижняя часть продуктовой корзины. Посему удорожание «борщевого набора» бьет в первую очередь по семьям с низкими доходами, являясь, таким образом, индикатором «инфляции для бедных».
Напрашивается сравнение с придуманным журналом Economist в 1986 году «индексом Биг-Мака», хотя эти два показателя измеряют разные вещи. Биг-Мак — опирается на теорию паритета покупательной способности: один и тот же стандартный бургер сопоставляется по странам, а расхождение с американской ценой трактуется как недо- или переоцененность валюты. Так что это индикатор валютного курса, а не продовольственной инфляции. «Борщевой набор» — инструмент временного сравнения внутри одной страны: он не говорит ничего о курсе рубля, зато точно показывает, что происходит с ценой базовой еды от месяца к месяцу.
Есть и более тонкое различие. Биг-Мак — продукт глубокой переработки, и доля собственно сырья в его цене невелика: львиную часть занимают аренда помещений под фастфуд, зарплата персонала, франшиза, реклама. Посему «индекс Биг-Мака» ведет себя стабильнее. «Борщевой набор» — практически чистое сырье, и его цена крайне волатильна: разброс в 30–40% год к году — здесь норма.
Рост издержек
Что касается «аномалии» с ростом цен после мая, то тут мы видим почти классический пример так называемой «паутинообразной модели», описанной экономистами еще в 1930-х. Производитель ведь принимает решение о посеве, ориентируясь на цену прошлого сезона, а продает уже по цене нового. Так вот слабый урожай 2024 года запустил «картофельный кризис» 2025-го, когда розничные цены на отдельных позициях удваивались год к году. Высокие цены привлекли на рынок всех — и производителей, и импортеров: пошел картофель из Египта, Белоруссии и даже Китая. Урожай 2025 года оказался хорошим, и к началу 2026-го цены обвалились ниже себестоимости. Уже весной участники рынка предупреждали, что аграрии сократят площади, а часть хозяйств вообще перейдет на другие культуры.
Дальше — все как по учебнику. С января цены на морковь выросли примерно в полтора раза, на картофель и капусту — почти в полтора, на свеклу и лук — в 1,4 раза. Июнь, месяц, когда овощи традиционно дешевеют, дал прямо противоположное: лук — плюс 26,1% за месяц, картофель — плюс 23,1%, капуста — плюс 14,7%, свекла — плюс 13,8%, морковь — плюс 10,4%. Нынешнее августовское снижение на 2–3% в неделю эту базу отыгрывает лишь частично.
К этому добавился рост издержек. Летом главный вклад в недельную инфляцию дало уже не само продовольствие, а топливо: бензин и дизель в отдельные недели июля дорожали на 1,7–3,2%, для отрасли с высокой транспортной составляющей это очень «больно». Наконец, никуда не делась застарелая беда — дефицит овощехранилищ: наша страна научилась выращивать, но так и не научилась хранить собранное на мировом уровне, отчего каждую весну образуется разрыв между старым и новым урожаем, закрываемый импортом по любой цене.
Еще и разброс цен между регионами оказался драматичен. Так, по данным Росстата, с декабря 2025-го по июнь 2026-го стандартный набор из пяти килограммов овощей подорожал по стране с 205 до 320 руб. — на 56%. Но в Самарской области он вырос на 97% (со 159 до 312 руб.), в Московской — на 93%, в Брянской — на 92%, в Марий Эл — на 89%, в Ульяновской — на 86%, в Пензенской — на 84%. Почему же в лидерах удорожания — Поволжье и Черноземье, регионы, которые овощи сами производят? А потому, что зимой они торговали дешевле всех, потому что там был избыток прошлогоднего урожая. А затем они же первыми столкнулись с пустыми хранилищами весной.
Самый дорогой борщ в стране варят на Чукотке: в июне тот же набор обходился там в 1675 руб. — впятеро дороже среднероссийского. Это чистая цена логистики, и она хорошо рифмуется с общей картиной по минимальному продуктовому набору, который с начала года подорожал на 7,9%, до 8107 руб.: на Чукотке он стоит 20,7 тыс. руб., на Камчатке — около 13,4 тыс., в Москве — 9737 руб., в Петербурге — 9480 руб., а в Татарстане и Омской области — порядка 7,1 тыс. Между крайними точками — трехкратная разница внутри одной страны.
Два варианта, что будет дальше
Впрочем, рост цен на овощи, скорее всего, к осени сойдет на нет или вообще развернется вспять. Тревожнее то, что летом выше общей инфляции дорожают и другие базовые продукты: хлеб, мясо птицы (плюс 6,1% только за июль), рыба, сахар, яйца, гречневая крупа. Получается, что формально совокупный продовольственный индекс выглядит благополучно (4,39% год к году в июле — заметно ниже общей инфляции в 5,98%), но он подсчитан в значительной степени за счет товаров редкого спроса и эффекта высокой прошлогодней базы. Потребитель же видит и чувствует свою конкретную корзину, в которой ситуация хуже официальной. Особенно в части вышеописанной «инфляции для бедных».
Теперь многое решится осенью. Если сбор урожая покажет хорошие результаты, то осеннее снижение цен вернет годовые показатели в приемлемый диапазон. Если нет — «борщевой набор» уйдет в зиму дорогим, а к весне рискует повторить сценарий 2025 года. Будем надеяться на первый вариант, предпосылки к этому имеются.