Другой Дзержинский. Заветы «Железного Феликса» актуальны до сих пор
140 лет назад, 11 сентября 1877 г. родился человек, одно-единственное упоминание имени которого может гарантированно расколоть любую аудиторию на две неравные части. Впрочем, по одному параметру они всё-таки будут равны — по степени накала взаимной неприязни. Имя человека — Феликс Эдмундович Дзержинский.
«Психопат и палач! Лично расстреливал! Руки по локоть в крови!» — такова точка зрения тех, кто преобладает числом. «Пламенный рыцарь революции! А то, что расстреливал, так и надо! Ещё и мало расстреливал!» — таких меньше, но в уверенности по части отстаивания своей правоты им тоже не откажешь. Иногда этот хор звучит и вовсе в голове одного человека. Скажем, нобелевский лауреат, писатель Светлана Алексиевич к столетию Дзержинского опубликовала в журнале «Неман» удивительно тёплый трогательный очерк «Меч и пламя революции». А несколько десятков лет спустя подвергла всю систему ВЧК таким изощрённым проклятиям, что становится страшно.
К большому сожалению, хор этот настолько громогласен, что заменяет собой собственно историю. А она весьма любопытна. И даже беглое знакомство с тем Дзержинским, что в полемическом запале остался за кадром, способно по-хорошему удивить.
Та же самая ВЧК — Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. По мнению многих — всего лишь ширма для разгула насилия и террора. Однако выяснение того, было ли это насилие оправданным, и в каких конкретно случаях — тема, которую лучше не поднимать во избежание очередного взрыва страстей.
А вот обратить внимание, для чего ещё Дзержинский использовал систему ВЧК, стоит. Лучше прочих об этом высказался Анатолий Луначарский, опубликовавший часть своего разговора с «Железным Феликсом». «Я хочу бросить некоторую часть моих личных сил, а главное сил ВЧК, на борьбу с детской беспризорностью, — сказал мне Дзержинский. — Я уже говорил кое с кем; я хотел бы стать сам во главе этой комиссии; я хочу реально включить в работу аппарат ВЧК. К этому меня побуждает второе соображение: я думаю, что наш аппарат один из наиболее четко работающих. Его разветвления есть повсюду. С ним считаются. Его побаиваются. А между тем даже в таком деле, как спасение и снабжение детей, встречается и халатность и даже хищничество! Мы все больше переходим к мирному строительству, я и думаю: отчего не использовать наш боевой аппарат для борьбы с такой бедой, как беспризорность?»
Комиссию, по настоянию Дзержинского, создали 27 января 1921 г. На тот момент по разным данным беспризорных в России насчитывалось от 5 до 7 млн. человек. Такой разлёт цифр не должен смущать — точный подсчёт был невозможен хотя бы по той причине, что значительная часть этих самых детей совсем недавно находилась на территории, которая контролировалась белыми. У них были совсем другие задачи — об улучшении положения беспризорных, да и обо всем остальном они предлагали подумать как-нибудь потом, после полной победы «Белого Дела».
Для разбора ситуации Дзержинский отправил в губернии, освобождённые от белых, члена Моссовета Асю Калинину. Та привезла отчёт: «Количество сирот и беспризорных детей растет с ужасающей быстротой. Дети, как это наблюдается во всех не только голодающих, но и производящих губерниях, десятками ходят голодные, холодные по миру за подаяниями, научаются разврату, обворовывают и наводят панику и ужас на села и деревни...»
Итак, к 1921 г. таковых насчитывалось от 5 до 7 млн. К моменту смерти Дзержинского в 1926 г. — не более 400 тысяч. ВЧК, действуя с жёсткостью, и даже жестокостью, сумела накормить, обогреть, одеть и спасти от болезней и гибели миллионы жизней. И это — факт, против которого вряд ли можно что-то выставить. Разве что его активное умалчивание.
Впрочем, если о том, что Дзержинский имел какое-то отношение к беспризорным, ещё как-то упоминают, пусть и неохотно, то о его действиях и словах на посту председателя ВСНХ говорят совсем мало. А ведь пост немалый. Если кто не помнит, ВСНХ — Высший совет народного хозяйства. То есть «Железный Феликс» значительную часть своей политической жизни в высшем эшелоне власти был завхозом.
Вот что он писал и говорил, находясь на этом посту.
«Мне недавно говорили, что в одном из крупнейших трестов до 40% средств тратится на содержание аппарата по сравнению с тем, что платится рабочим. Эта организация никуда не годится, раз она производит расход в таком размере на своё содержание». Думается, что под этими словами Дзержинского охотно подпишутся сотни и тысячи современных работников, задушенных «революцией менеджеров», когда на одного реально работающего человека приходится до десятка непонятных «директоров по развитию», «менеджеров по связям», «консультантов по продвижению» и прочих дармоедов.
А вот несколько слов Дзержинского о работе аппарата чиновников: «Неудержимое раздутие штатов, возникновение все новых и новых аппаратов, чудовищная бюрократизация всякого дела — горы бумаг и сотни тысяч писак; захваты больших зданий и помещений; автомобильная эпидемия; миллионы излишеств. Это легальное кормление и пожирание госимущества — этой саранчой. В придачу к этому неслыханное, бесстыдное взяточничество, хищения...» Здесь уже и комментировать ничего не надо — и так всё понятно. Кстати, меры, которые «Железный Феликс» предлагал применить к проворовавшимся чиновникам, вовсе не такие кровожадные, как могло бы показаться: «Изъятым чиновничеством следует колонизовать Север и безлюдные местности (Печора, Туруханка)».
Словом, всякий, кто требует у нашего правительства искоренить коррупцию, хищения и взятки, всякий, кто задаёт президенту на прямой линии вопрос: «А где реальные посадки казнокрадов», сам того не подозревая, следует совету Маяковского: «Делай жизнь с товарища Дзержинского».