Смерть трояка
Советский трояк — пожалуй, это была самая любимая банкнота народа. Вот вспомните, вслушайтесь — это я тем, кто живет (или жил, а после съехал на чужбину и там грызет ее горький хлеб) в России долго, как рекомендовал классик.
Давайте вспомним их все. Сотка и полтос — ну никуда не годятся. Многие таких богатых дензнаков и в глаза не видели, прожив жизнь. Хорошо, четвертная: это не ходовая бумажка, а инвестиция. Кто-то копит на хрусталь или там на юбилей — вот она, 25-рублевка! Никто не говорил никогда: а дай-ка мне четвертную до получки. Это была б просто глупая шутка.
Поехали дальше: десятка. Тоже довольно богато. Помню, одна знакомая, видавшая виды, как-то мне, несмотря на мое сопротивление, всучила-таки десятку, мол, отдашь, когда деньги будут:
— У мужчины непременно должны быть в кармане деньги! — (то есть десятка — это были деньги, деньги!) — И ключ от квартиры, чьей-то, если нет своей.
В этом что-то было. Привкус приключения, близкого и возможного. Было волнение и всплеск интереса к жизни. Любопытство к ней. В самом деле, ну вот как знакомиться с девушкой, когда и сам ты, и кислород, и бензин — все на нуле? Хоть бы мороженым ее угостить. Не говоря о шампанском за 5,67 или «Арбатским» за рубль с чем-то. Нет, десятка была царская банкнота, императорская, не зря она была красная.
Поехали дальше — пятерка. Стабильность, основательность. Небесный недосягаемый цвет. Некоторое благородство. Можно долго рассуждать о том, что на это купить.
Трояк — это золотое сечение, срединный путь, мудрость: вот и деньги, но какие ж это деньги...
Рубль мы просто вычеркиваем, выкидываем из этого научного исследования. Он был «рваный». И правда, часто имел вид совершенно непрезентабельный. Мятый, грязный, то и дело надорванный, как мышь или воробей каким-то диким котом, — кстати, коты мне нравятся тем, что у них у всех глаза убийц... Нет, рубль — это эфемерность и мимолетность, и ничтожность, это не деньги, а нечто другое, иная сущность.
Трояк же — он заслужил, чтоб про него отдельно, — стоял как влитой в народную жизнь.
— Дай трояк (трешку) до получки! — как часто мы слышали и говорили эти жизнеутверждающие слова. Трояк — это золотое сечение, срединный путь, мудрость: вот и деньги, но какие ж это деньги... Демократичность! Универсальность! Обещание счастья, и удачи, и материального достатка! Да, трояк — это граница, кордон, frontier. Многие такой долг не отдавали, ну это ж не деньги, а всего лишь трояк. Да и рука дающего особенно не скудела; никто, лишившись трояка, не разорялся из-за этого. И даже особо не переживал. В этом было его отличие от десятки; а пятерку не просили просто никогда.
Трояк — это был и наш как бы вход в мировую валютную систему. Как раз столько стоил на черном рынке доллар США в начале 80-х. И этот зеленый, зеленоватый — у жигуля-девятки был модный цвет под названием «валюта», и уж понятно какая — неужели был случаен? Совпадение? Поди теперь сравни! Рядом их же не положишь. Они не совпадали по времени: были трояки — не было долларов, и наоборот.
И вот сейчас, когда Центробанк задумал ввести что-то поменьше пятисотки, но покрупнее сотенной, поболе косаря, но и не пять косых одной бумажкой — это ведь могли бы снова быть трояки! Триста и три тысячи. Но вот не случилось. И теперь уже точно не произойдет. Отрубили нам, людям прежнего времени, этой двухсоткой все надежды возвратить былое. Гимн, правда, вернули, но хотелось чего-то ощутимого, на бытовом уровне, и вот этого теперь уже точно не будет.
Раньше на деньгах рисовали Ленина, типа вечно живой и известный всему миру, но при этом ни разу не конвертируемый в СКВ... Теперь нарисовали Крым, тоже далеко не всеми признанный
Так почему нету трояка в нашей новой русской жизни? Надо разобраться.
Отчасти это преклонение, даже низкопоклонство перед Западом. Ага, вот у них нету трояка, и четвертной нету, а зато есть двадцатка — стало быть, и нам надо тянуться к белой цивилизации. Обезьянничать.
Помню, много лет назад при мне знакомые спорили на сто долларов — бывает 2-долларовая банкнота или нет? Ударили по рукам — и тут же один из них вытащил из кармана эту вот двушку. Надо же! Все были в восторге.
Говорят, трояк остался только на Кубе, и то это не новое валютное песо, а простое, для нищебродов — я как интурист такого и в руках не держал. А за валютные песо, помню, покупал я бутылку рома, пол-литра за 3,80, и оно там было как евро.
Ну, Куба — это особый путь, не хотелось бы по нему шагать. Трояк присущ третьему миру, мысль о вливании в который вызывает в нас ужас.
Зачем вообще эти игры с новыми банкнотами? Вон в Штатах стабильность в этом смысле. Как был доллар сто лет назад, так он доллар и есть. А мы если придем в сельпо с деньгами 1917 года? Куда пошлют нас? Ну уж не в минфин... На двухсотке нарисовали Крым. Ознаменовать «возвращение в родную гавань». Это такой маленький агитплакат, призванный вызвать гордость. У меня немало друзей-имперцев, квасных патриотов — и хоть бы одна падла слетала в Крым в отпуск! Нету такого. Говорят, Прилепин там отдыхал — но, ха-ха, мы с Евгением Николаичем уже не дружим.
А на 2000-й банкноте бдительные граждане рассмотрели Сахалин, присоединенный не к РФ, это уж давно случилось, но к материку. Помните, был роман Аксенова «Остров Крым» — так вот теперь придуман полуостров Сахалин. Такая забавная рифма...
Но все ж таки это креативно — нарисовать кусочек Крыма на новой банкноте, так, чтоб не забыть про новую статью расхода и убытка. Раньше на деньгах рисовали Ленина, типа вечно живой и известный всему миру, но при этом ни разу не конвертируемый в СКВ... Теперь нарисовали Крым, тоже далеко не всеми признанный. Это напоминает о сделке с полуостровом, когда его — в рамках цивилизованного развода — Россия хотела вернуть. Украинский президент тогда на это легко согласился... С одним маленьким условием: тогда Украина оставит себе ядерное оружие, которое уж было согласилась отдать. Ельцин подумал и... снял Крым с повестки дня. Безоружный полуостров оказалось легко перегнать в старую гавань. Получилось как в анекдоте. Там папа подарил сыну пистолет, а юноша сменял ствол на Breguet. И папа говорит: «Сынок, придут в дом бандиты, и что ты им скажешь? “Половина четвертого”?»
Простая сторублевка все равно круче новой двухсотки. Посмотрите, там языческий Аполлон показывает нам всем ма-а-аленький такой херок. На что он намекает, поганец?
Я иногда слышу: ну как же хохлов не развести, это дело богоугодное. Ну, что тут скажешь — vox populi? Или пути Господни неисповедимы? Я вам не богослов тут, без комментариев.
Вот о таком русском бизнесе напоминает двухсотка. Но простая сторублевка в этом смысле все равно круче. Посмотрите, там языческий Аполлон показывает нам всем, открыто и откровенно, ма-а-аленький такой херок. На что он намекает, поганец?
А впереди еще одна банкнота — в 10 000 рублей. Что ж там будет намалевано? Какая новая геополитическая победа? Какой победитель? Может, елду ему пририсуют поболе, чем у Аполлона.
А кстати, недавно по сети прошла фотка: «Взрыв колокольни церкви Рождества Христова в Муроме, 1930 год». Тоже ведь хорошая картинка для какой-нибудь российской купюры. Своей историей надо гордиться! И на той картинке — падающая колокольня, и народ пришел посмотреть, стоит, безмолвствует. Ну а че? И развлечение, и культура, и история.