Чернее чёрного, белее белого

В ходе конфликта погибли 3 человека, а сами стычки достигли такой остроты, что власти города вынуждены были объявить чрезвычайное положение.

Причин внимания российских СМИ к этому событию несколько. Первая - эмоциональная. Россия очень обижена на США - за санкции, за дипломатическое высокомерие, за стремление навязать всему миру свои порядки и законы, за то, что Вашингтон последовательно приближает к нашим рубежам свои базы и командные пункты (теперь и на Украине). В этой ситуации услышать, что в США «зашевелились расисты» и возобновились расовые беспорядки, для многих обиженных россиян ну просто бальзам на душу. Сразу же всколыхнулось в памяти старое - из нетленных запасов советских пропагандистов. В ответ на американские обвинения в нарушении в СССР прав человека и отсутствии демократии Москва бодро отвечала: «Зато у вас негров линчуют».

Расовая дискриминация и выходки расистов в США были одной из излюбленных тем советской журналистики. А редкие приезды в Москву представителей «эксплуатируемого расового меньшинства» - будь то певец Поль Робсон или участ­ница движения «Чёрные пантеры» Анджела Дэвис - обставлялись как большой празд­ник. Ну а лидер движения за права чернокожих баптистский проповедник Мартин Лютер Кинг вообще был чуть ли не главной советской иконой.

Если присмотреться

Но есть и актуальные причины для того, чтобы повнимательнее присмотреться к событиям в штате Вирджиния. У нас ведь главным зарубежным героем сегодня является Дональд Трамп. Вот все и задумались: понизит ли скандал в Шарлотсвилле его рейтинг, приблизит ли возможный импичмент?

Противники Трампа обвиняют президента в двусмысленно­сти: вместо того чтобы однозначно («по-советски») заклеймить «расизм», он заявил, что «расовая ненависть была проявлена всеми сторонами». Сторонники импичмента поспешили заявить, что подобная оценка уронит рейтинг президента и приблизит его политический конец. Но эффект может быть и противоположным. Аналитики уже задаются вопросом: а не являются ли эти события предвестником некоего поворота в межрасовых отношениях в США? Не маячит ли обострение? Почва для этого есть. Многих американцев раздражает, что борьба за права афроамериканцев (вошедшая в активную фазу в 50-е гг. ХХ в.) зашла слишком далеко. Бытует убеждение, что сегодня темнокожие американцы (а это 15% населения США) «более равноправны, чем белые», что им дано слишком много социальных привилегий, квот и даже исключений из общих правил. В США появилось даже такое понятие, как «позитивная дискриминация», которая подразумевает, что в ряде университетов США при поступлении предпочтение отдаётся абитуриентам из нацио­нальных меньшинств.

Стена Трампа

Обострение расовой ситуации в США может быть в перспективе связано и с возросшим притоком мигрантов из других стран, в том числе из Мексики. Неслучайно же Трамп задумал построить на границе с соседним государством заградительную стену. Многие американцы поддерживают эту идею, иначе Трамп не стал бы озвучивать её, борясь за кресло президента. Белых американцев пугает, что национальные меньшинства, пользуясь правами, добытыми в ходе вековой борьбы с расовой дискриминацией, «сядут на шею» белым американцам.

События в штате Вирджиния в какой-то мере являются и первым эхом лозунга Трампа «Сделаем Америку снова великой». Этот лозунг приоткрывает возможность для опасных интерпретаций. Ни для кого не секрет, что расовые беспорядки случались в США и при Б. Обаме. Зачинщиком столкновений была, как правило, афроамериканская молодёжь. Погромы устраивались в ответ на жёсткие действия белой полиции против чернокожего криминалитета. Аргументом для оправдания такого рода «чёрных погромов» был и остаётся тот факт, что афроамериканцев в США предают суду чаще, чем белых. Причины для этого есть. Кварталы с преимущественно чёрным населением уже давно стали в США зоной повышенной опасности. Туда не рискуют заходить даже полицейские. Уровень преступности в афроамериканской среде значительно выше, чем в белой.

Из соображений политкорректности в США об этом было не принято говорить. Как и о существовании «расистского подполья». В условиях, когда в Белом доме правил чернокожий президент, это «белое подполье» проявляло сдержанность. Сегодня оно, похоже, зашевелилось. А слова Трампа «сделаем Америку снова великой» воспринимаются в ряде штатов как «сделаем белую Америку великой».

* * *

Внимание, проявленное в России к событиям в штате Вирджиния, носит, конечно же, конъюнктурный характер. Ну, многие ли из нас (кроме историков-американистов) ещё неделю назад знали о существовании генерала Роберта Ли и о том, что он был одним из символов «белого сопротивления»? Соответственно никто и не предполагал, что снос его памятника в Шарлот­свилле спровоцирует такой шум.

Дело в том, что в Москве очень пристально следят за всеми изгибами политики нового американского президента. В МИДе, в Кремле, в Госдуме пытаются (пока безуспешно) понять: а можно ли вообще работать с Трампом или он настолько непредсказуем и своеволен, что для разрешения этого вопроса следует дождаться того, как «казус Трампа» разрешат сами американцы? Будет ли скорый импичмент? Или миру придётся долго пребывать в «страхе божьем» от «твитов Трампа» и ждать следующих выборов в США?

Последние события в Шарлотсвилле - лишь небольшой эпизод в истории США. И чест­но скажу: смотрю на поднятый шум даже с некоторой завистью. Ну, маленький городок, ну, забытый историками генерал Ли - а сколько вселенского крика! Да простят меня читатели, но я, наверное, гордился, если бы драка в Пензе или Муроме между местными и «понаехавшими тут» произвела на мир такое же впечатление. Тогда, наверное, и мы могли бы сказать: «Россия снова стала великой. О ней говорят... »

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции