Робин Уильямс: Как смеяться над вредными привычками и проиграть
«Люди в зале, наверное, думают про меня: “Какого черта этот парень делает?” — на середине стенд-ап-номера в 1982 году говорил Робин Уильямс с демонической улыбкой на лице. — Не догоняете? Вот вы и попались!»
Это был Робин в лучшей форме — многословный и неистовый, с безумным взглядом, который на дикой скорости шутил на тему секса, наркотиков и политики. Он делал это быстрей, чем ваш мозг успевал отфиксировать полученную от Уильямса информацию. Мир потратил многие годы, чтобы угнаться за Робином, и энергия его словесного шквала, казалось, была неиссякаемой. Он слишком усердствовал, чтобы стать всеми любимым — за стеной дисков с приторными семейными фильмами, в которых Уильямс снимался, легко было забыть, как он ошеломлял и пугал на заре своей карьеры.
Новость о смерти Уильямса в 63 года была печальной и шокирующей. При этом вряд ли кто-то удивился такому уходу Робина — на сцене он поднимал очень мрачные темы, он говорил об одиночестве. «Это у меня так синдром “любите меня” соединился с синдромом “а пошли вы все на хрен”, — объяснял он Rolling Stone в 1988 году. — Это как в том анекдоте про девчонку, которая приходит к комику после шоу и говорит: “Боже ты мой, как ты крут. Я хочу потрахаться с твоим мозгом”. А комик ей отвечает: “А ты видела первое выступление или второе”? Одна рука должна всех привлекать, а другая при этом отталкивать!».
Уильямс стал популярен в конце 70-х благодаря недолго просуществовашему детскому ситкому «Морк и Минди». Само шоу было артефактом своего времени: на стене Минди, например, висела обложка пластинки Джексона Брауна. Робин быстро стал своим на голливудских вечеринках. Он нюхал кокаин с Джоном Белуши в «Шато Мормон» в ту ночь, когда Джон умер. В интервью RS Уильямс вспоминал то время так: «Мне было 26 или 27, а потом бах! Появились деньги, обложки журналов. Отрываясь от наркотиков, женщин и всего такого, ты видел, что все смотрят на тебя, ты всех притягиваешь. И у тебя все взрывалось в голове — “Оба-на!”». Даже Ганди под таким прессом не смог бы нормально существовать. (Говорит голосом накокаиненного Ганди): «Только одну дорожку, пожалуйста!». «Я только вынюхаю немного, а потом спасу мир. И к черту Индию!».
В 1982 году было записано его выступление «Вечер с Робином Уильямсом: Живьем и без цензуры». Тогда Робин превратился в того Уильямса, которого мир узнал и полюбил. Его слава актера ситкома уже никого не интересовала, оба «больших» фильма с его участием провалились. На сцене Робин потел в гавайской рубахе и черных штанах, достоверно изображая похмелье. «Вы слышите в таком состоянии, как улитки ползают!». Он поливал Рейгана и тех, кто поддерживал Холодную войну.
То шоу предопределило карьеру Робина, который в Голливуде играл вариации персонажей, представленных им в стенд-апах в начале 80-х. Как правило это были лунатики и инфантилы, чья мальчишеская энергетика, бьющая через край, противостояла цинизму вокруг. Образ мужчины-ребенка был отыгран и в «Москве на Гудзоне», и в «Обществе мертвых поэтов», и в «Доброе утро, Вьетнам!». Робин получил «Оскара» за немного обузданную версию своего персонажа — в «Умнице Уилле Хантинге» он сыграл психотерапевта Мэтта Дэймона. Но на контрасте с этими душевными ролями немного терялись те, в которых Уильямс был на пике актерского мастерства. Он сыграл психопата в чиллере Марка Романека 2002 года «Фото за час», а еще более устрашающим был его мим-садист из культовой классики Боба Голдтуэйта «Клоун Шейкс».
Юмор Уильямса был едким, но при этом не брутальным. Он был дикарем и любвеобильными парнем в одно и то же время. Он был иномирным и человечным. Вот что он сказал зрителям в Сан-Франциско в 1982 году: «У меня есть для вас хорошие новости. Пока вы тут смеетесь, группа геев вломилась в ваши дома и сделала там редизайн. Так что, через вы что там пройдете, вернувшись домой? Через австрийские шторы?»
Трудно переоценить, насколько странным этот гэг выгдядел в 80-х. Гей-шутка без гомофобского подтекста. Это даже не был юмор на тему секса. Она шла впереди информированности большинства зрителей — нужно было кое-как въезжать в гейские стереотипы, чтобы оценить юмор. Уильямс проповедовал тотальную толерантность, он заставлял людей смеяться над их собственными предрассудками и пунктиками. Сравните этот юмор с теми анти-гейскими хохмами, которые выдавал в те же годы Эдди Мерфи, и вы сразу поймете, почему большинство людей начала 80-х были шокированы Уильямсом. Мир хотел от него больше, еще больше. И именно поэтому все те, кто недополучил от Робина по своим запросам, печалятся по поводу его ухода как никогда сильно.
85