Что происходит с рублем?
100 рублей за евро — это уже не страшилка, такое на Московской валютной бирже уже случалось вполне наяву. Что характерно, ЦБ взвинтил основную ставку разом с 10,5 до 17% как раз перед этим.
Как разобраться с тем, что же произошло? ЦБ, как давно предупреждала Эльвира Набиуллина, решил наводить порядок на валютном рынке не за счет растраты или передачи в руки валютных спекулянтов, играющих против рубля, своих валютных резервов. Исходя из того, что кто бы и что бы ни говорил, ведущие валютные спекулянты — это или сами крупные российские банки или их клиенты, ЦБ решил зайти всем им в тыл и ограничил подачу на рынок рублей. По горячим следам эффект оказался, однако, прямо противоположным ожидавшемуся: банки не спешили выкладывать на рынок свои валютные заначки, к чему их должен был подтолкнуть наступавший рублевый голод, последовал, наоборот, ажиотажный спрос на валюту.
Как объяснить этот феномен, при том что нормальная экономическая логика явно нарушена?
ПЛАЩ. КИНЖАЛ и Б. УИЛЛИС
Первую версию предложил глава Службы внешней разведки Михаил Фрадков. Для него очевидно, что атаку на рубль вели (ведут) «иностранные фонды». Ни фонды, ни их клиенты, ни тем более их управляющие, кто бы сомневался, не были названы. Фрадков оказался неодинок, он получил неожиданное (думаю, не для него) подкрепление.
Резкое обесценивание рубля является результатом целенаправленных шагов Запада по дестабилизации российской экономики, и не только, заявил в эфире китайского телевидения аналитик американской финансовой компании Princeton Securities Бенедикт Уиллис. «Сейчас во всем мире начинают понимать, что происходящее — это настоящая валютная война. Более того, это самая серьезная валютная война, которую когда-либо видел мир», — считает Уиллис, но не Брюс. И уточняет: «Это прямая попытка пошатнуть режим в России. Судя по всему, целенаправленные усилия по снижению глобальных цен на нефть для увеличения негативного влияния на рубль продолжатся. Цель всех этих действий — удар по рублю и российской экономике, чтобы вогнать ее в рецессию».
Доказательства однофамилец героя американских боевиков-блокбастеров не приводит. Это у них с Фрадковым общее. Возможно, общее этим не исчерпывается.
Что, впрочем, не означает, что версия Фрадкова–Уиллиса целиком построена на песке. Что на нефтяном рынке имеет место заговор, признают практически все. Другое дело, что заговор, в центре которого находится Саудовская Аравия, направлен против не России, а США. Его цель — защита места традиционных поставщиков с берегов Персидского залива на рынке нефти. Угроза же передела рынка исходит от «сланцевых революционеров» из США.
Но есть и другая сторона. Что делают «заговорщики», понятно — снижают цену барреля. А что делают в этих условиях США?
Смотрят на «заговорщиков» сквозь пальцы. Правда, это не значит, что таким образом они разворачивают заговор против России. Вашингтонское непротивление «шейхам-заговорщикам» объясняется без всякой конспирологии, оно совершенно логично: снижение цен на нефть выгодно в США всем промышленникам, производители сланцевой нефти — в безнадежном меньшинстве. Конечно, Вашингтон не против, что заодно под раздачу попала Россия как страна наиболее уязвимая от падения цен на нефть, что, в частности, показал опрос экспертов нефтяного рынка, результаты которого «Финансовая газета» уже приводила. Но это побочный продукт, а не цель нефтяного заговора, если он вообще существует. Идею же Михаила Фрадкова о сопутствующей падению цен на нефть атаке на рубль со стороны неназванных иностранных фондов остается за непроясненностью оставить под плащом, рядом с кинжалом.
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС — ЭТО ВСЕГДА КРИЗИС ДОВЕРИЯ
В отличие от Михаила Фрадкова экономисты старались объяснять происходившее с курсом рубля, не покидая свою профессиональную почву. Председатель думского комитета по бюджету Андрей Макаров призывал не торопиться, реакция на подъем Центробанком основной ставки обязательно последует, и рынок успокоится, доллар с евро откатятся назад, но надо подождать.
Андрей Клепач считает: ЦБ один не справится, а ставку надо повысить
Макаров ограничился лишь призывом не поддаваться панике. Зато любопытный экспресс-анализ дал зампред ВЭБа Андрей Клепач. Во-первых, он резонно считает, что одним действием — увеличением ставки ЦБ дело не исправишь.
Во-вторых, «очень важно доверие экспортеров и их готовность возвращать и продавать валютную выручку. В условиях, когда здесь идет задержка (точных данных нет) и идет закупка валюты клиентами банков для того, что бы страховаться от будущего падения, создать резервы для погашения задолженности (оценивается в 100 млрд долларов на следующий год) здесь, по-видимому, нужно было доверие и скоординированные действия, чтобы валюту продавали», — сказал зампред ВЭБа.
В-третьих, Клепач не оставил без ответа и вопрос, как это доверие восстановить. Он считает, что можно повторить действия 2008–2009 годов, когда предоставлялась гарантия резервирования средств в валюте, которые позволят обеспечить срочное погашение задолженности. «Цены пока, несмотря на снижение цен на нефть, все-таки достаточные, чтобы приток валюты позволял во всяком случае не допускать обвалов курса рубля». Клепач вносит ясность: «Очень важны скоординированные действия бизнеса, ЦБ и правительства, которое должно помочь найти диалог. Валюта потенциально есть, чтобы не допускать резких падений курса рубля».
Остается задать вопрос: если на рынке нет доверия, то разве это не кризис? Скачки, а точнее нырки курса рубля заставляют вспомнить рубцы кризисов августа 1998 года и кризисный 2009 год.
Во всех случаях общее — это исходный шок в виде падения цен на нефть, напоминает руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич, но каждый раз ЦБ использовал разные модели курсовой политики.
Но есть и более фундаментальные отличия, на которые обращает внимание директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев. В 1998 году все быстро закончилось, «экономика была беременна ростом, все тяжелейшие реформы были позади, и мы были не одни — нам все помогали». В ходе глобального кризиса 2008–2009 годов «все тоже были в одной лодке». И в обоих случаях — экономика восстанавливалась вместе с ценами на нефть.
Сейчас ситуация другая, и она много хуже, подытоживает Игорь Николаев: «С реформами проблема, мы так и не переструктурировали экономику, но самое главное — мы сейчас одни». «Мы почти страна-изгой, и нам никто не будет помогать, на этот раз быстро все не закончится», — уверен Николаев. Все фундаментальные причины остаются: падение цен на нефть, рецессия и санкции.
КУДА ВЕДЕТ ЭКОНОМИКУ ЦБ?
Можно как угодно относиться к 1990-м годам. Можно говорить о том, что экономические реформы, которые едва ли не диктовал России МВФ, привели к деиндустриализации страны и поставили ее «на колени». Но нечестно не видеть того, что без поддержки того же МВФ и мирового сообщества в целом Россия просто не могла бы отправиться в плавание к другому, несоветскому берегу, к рынку и демократии. Другое дело, что плавание оказалось гораздо труднее, чем казалось на советском берегу, да и капитан со штурманом не всегда верно прокладывали курс. Но во всяком случае до того, как Россия, по оценке Игоря Николаева, стала «почти страной-изгоем», мало кто всерьез сомневался в том, что главное направление движения, начатого в 1991 году, остается прежним.
Теперь, столкнувшись с острым валютным кризисом, все власти умыли руки, предоставив действовать одному ЦБ. Президент поддержал его, одновременно покритиковав. «Резервы Центрального банка — 419 млрд долларов, и Центральный банк не намерен их „палить“ бездумно. И правильно», — сказал президент. И добавил: «Надо было только, может быть, сделать это пораньше и пожестче, тогда не нужно было бы поднимать ставку до 17%».
Значит, все-таки момент, когда можно было обойтись без подъема ставки до 17%, был упущен. Позиция Владимира Путина такова: «Можно наезжать на Набиуллину, но в целом политика ЦБ является адекватной».
ЦБ сделал, что мог. Но Эльвира Набиуллина не зря с момента вступления в должность председателя Банка России дистанцировалась от ответственности за развитие всей экономики. Подняв ставку до 17%, она высказывалась лишь о том, что это антиинфляционная мера. Она, конечно, прекрасно понимает, что такая высота ставки сталкивает экономику в кризис.
Негатив на межбанковском кредитном рынке уже отмечают эксперты. Владимир Евстифеев, заместитель начальника аналитического отдела банка «Зенит», например, констатирует: «На рынке усиливается снижение доверия в банковской системе в условиях возросшего давления от валютного рынка и высоких ставок ЦБ РФ. Высокая сегментированность рынка приводит к тому, что в текущих условиях рынок МБК более-менее функционирует лишь в банках первого круга. Еще одной проблемой для рынка является снижение залоговой базы по операциям репо с ЦБ РФ примерно на 15% из-за падения котировок в государственных и корпоративных облигациях».
Снова недоверие. На этот раз недоверие между банками. А это другое название для кредитного кризиса. Что за ним следует, давно известно из печального опыта — общеэкономический спад.
Андрей Белоусов считает: ЦБ должен снизить ставку. Чем быстрее, тем лучше
Любопытно, что эксперты по-разному оценивают, что дальше будет происходить со ставкой ЦБ. Клепач ждет скорого дальнейшего повышения ставки ЦБ. Глеб Задоя, руководитель департамента аналитики PROFIT Group, призывает как можно быстрее развернуться: «Главное, чтобы теперь не затягивали с возвратом процентных ставок на адекватные уровни. Иначе экономика в 2015 году столкнется с серьезными проблемами». Той же позиции придерживается и помощник российского президента Андрей Белоусов. Напомним, ставка взлетела до 17% в ночь на 16 декабря, а уже 19 декабря Белоусов высказался за то, что ее следует снизить как можно быстрее: «С моей точки зрения, чем быстрее, тем лучше».
Все та же дилемма. Меры по охлаждению валютного рынка — это и охлаждение всей экономики. Остается всего-то найти соломоново решение. Найти его совсем и совсем непросто. Особенно когда искать приходится в одиночку. Извне вместо поддержки санкции.
Впрочем, цены на нефть по мере подъема экономики за пределами России могут приподняться вслед за растущим спросом. На них и надежда.
Николай Вардуль