Здравствуйте, дяденька. Я – гений!
Имя Стаса Намина овеяно культурой, настоящим качественным роком, искусством и свободой выбора. Конечно, гены творят чудеса: в династии великих Микоянов из поколения в поколение рождаются своего рода гении. Суворовец с закаленным мужским характером, он немногословен, в чем-то бунтарь (хотя отрицает), но, безусловно, заслуживает звания «Человек – история успеха».
N. S.: Как появился Стас Намин, в какой период? Это была попытка спрятаться от ассоциаций с фамилией или, напротив, бунт? Как восприняли это отец и дед?
– А что, похоже, что я от чего-то прячусь или против чего-то бунтую?
N. S.: Как относились в вашей семье к увлечению суворовца рок-музыкой, воспринимали ли всерьез?
– А вас что больше интересует, моя семья или я? Если семья, то у нее и спрашивайте.
N. S.: Суворовское училище вы всегда вспоминаете с теплотой, по крайней мере в интервью. Как-то вы даже говорили, что это семейная традиция – каждый мальчик в вашей семье должен был пройти такую школу. Чему научили эти школьные годы? Это пригодилось в жизни рок-музыканта?
– Я не знаю, откуда вы взяли информацию о семейной традиции. Не помню, чтобы я такое говорил. Суворовское училище, наверное, что-то дало. Во всяком случае, стреляю я очень прилично, даже навскидку. Правда, за последние 50 лет мне это не пригодилось. А с теплотой я отношусь ко всему, что у меня было в жизни.
N. S.: Это правда, что в 1967 году вы создали группу вместе с братом и назвали ее «Политбюро»? Это же хулиганство какое-то… Вы интеллигентный хулиган?
– Группу мы действительно так назвали, а вот насчет того, как вы меня квалифицировали в связи с этим, я согласен только со второй частью. Первая довольно спорна.
N. S.: Музыка, продюсирование, режиссура, фотография, бизнес – у вас столько увлечений и ипостасей, в которых вы реализовались… Если бы вам пришлось встретиться с Богом и он попросил вас представиться, как бы о себе рассказали?
– Здравствуйте, дяденька, я – гений.
N. S.: Московский театр музыки и драмы. Вы, по сути, первым привезли жанр мюзикла в нашу страну, начав с «Волос», а сейчас в репертуаре можно встретить как «Женитьбу Фигаро» Бомарше, так и абсолютно экспериментальные спектакли. Это и «Победа над Солнцем» Михаила Матюшина, Алексея Крученых и Казимира Малевича, и «Жилец вершин» на стихи Велимира Хлебникова и музыку группы «АукцЫон» и Алексея Хвостенко. У вас в афише спектакль, созданный с Михаилом Шемякиным, о русской эмиграции – «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Куда движется театр сегодня?
– Движется в неизвестном направлении, так как ни я, ни кто-либо другой не знает, куда приведут мои искания.
N. S.: Кстати, о спектакле «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Большинство действующих лиц, о которых рассказывает Михаил Шемякин, живы-здоровы и продолжают работать. Вы знаете их реакцию на спектакль?
– Большинство из них были на премьерных спектаклях и выходили на сцену кланяться.
N. S.: Генеалогическое древо Микоянов довольно занятное. Из семьи плотника, вашего прадеда, вышли: крупный политический деятель Советского Союза Анастас, Артем – знаменитый авиаконструктор, навсегда запечатленный в названии самолетов МиГ, и Ерванд, про которого вы как-то сказали, что он всю жизнь играл в домино, развлекался с девчонками и подтрунивал над братьями. Как вам кажется, вам что-то передалось от поколения дедов в характере? Каким вы вспоминаете Анастаса Ивановича?
– Если мне что-то и передалось, то явно от Ерванда.
N. S.: Про политическое долголетие вашего деда ходят легенды, его называют одним из главных действующих лиц в период Карибского кризиса и человеком, благодаря которому во многом этот кризис был преодолен. Был ли он в семье дипломатом, насколько мог искать компромисс в тех или иных решениях? Или был довольно жестким?
– Думаю, он был разным, но я его не знал в работе. А в жизни он был с нами очень добрым и внимательным.